(Не) Саги полынного края

Тем, чьи голоса до сих пор звучат в старом Беккере . Якоб Беккер в своё время создавал не только рояли. У нас, прямо в столовой, другого место увы не нашлось, царило его фортепиано. Именно так – фортепиано, не пианино и не фоно, а фортепиано. Оно принадлежало Лизе. Когда упрямая и гордая ПраЛиза решила поселиться у своего внука, моего отца, спорить с ней никто не рискнул. Беккер въехал в дом вместе с хозяйкой. В них обоих чувствовалась порода. И в ПраЛизе, и в Беккере была какая-то особенная стать...

Когда тяжёлые августовские тучи зашторивают небо, лишая меня возможности наблюдать за танцем Плеяд, я вздыхаю и поднимаюсь на горище. Бабушка называла его именно так. Горище. Дом вообще любил старые слова. Они подходили ему значительно больше современных. Под самой крышей всегда горит лампочка. Старая. С матовой колбой. И таким тёплым жёлтым светом, что электричество кажется её личным досадным недоразумением. Ей гораздо больше подошла бы свеча. Или фитиль, пропитанный керосином. Время пахнет нагретой солнцем пылью, духами «Клема» и старыми чернилами...

В художественную школу меня не взяли. Писать я ещё не умела, а ставить руку, не умеющую держать ручку, на кисть казалось педагогическим преступлением. Поэтому мне предложили прийти позже. Позже так и не случилось. Сначала меня увлекла музыка. Потом книги. Потом работа. Потом жизнь. А жизнь, как известно, крайне ревниво относится к свободному времени. Обидно, что красиво писать я так и не научилась. Впрочем, рисовать тоже. Это, к счастью, никогда не мешало мне получать от процесса удовольствие. Поэтому однажды в моей жизни появился мольберт...

Я устала от лета. Летом я умираю. Не трагически. Без заламывания рук и прочих театральных эффектов. Тихо.

По траве катилось бело-розовое яблоко. Воздухе пах можжевельником, соснами и мокрой травой. Именно этот запах всегда возвращает меня в ТОТ день. Странно устроена человеческая память. Она не хранит даты. Застилает туманом лица. Стирает телефонные номера. Но всегда оставляет ощущения от первого чуда. Мне было пять. И мой мир был предельно рационально устроен. Я точно знала, что: за калиткой начинались неизвестные страны; в старом сарае живет дракон. Мальчишки все, кроме папы и деда, дураки, задавалы и забияки, с которыми лучше не водиться...