(Не) Саги полынного края

Байрон лежал раскрытым где-то на середине «Паломничества Чайльд-Гарольда». Монморанси выглядывал из-за края книжной полки. Медленно кружась в неподвижном летнем воздухе, на раскрытые страницы опускался розовый лепесток пиона. Хрустальная друза царапала мне пальцы. А я вспоминала горную ведьму, танцующую в потоках ветра. Мы смеялись, стоя на самом краю обрыва. Облака медленно плыли у нас под ногами. Он осторожно убрал с моего лица растрепавшиеся волосы и начал читать мне танка о горной ведьме. А море у самого подножия горы застыло...

Тропинка начиналась вовсе не у крыльца. Она начиналась у старого гаража, спрятавшегося за домом в густой тени слив, так, чтобы её невозможно было разглядеть из окна кухни. И была проложена через оплетённую ежевикой арку и густые заросли крыжовника, прямо к крохотной беседке. Много лет спустя я поставила в беседке шезлонг и маленький ротанговый столик. Убирать большой обеденный стол, за которым дед когда-то собирал всю семью, было безумно жаль. Стол оказался слишком большим для нашей маленькой компании...

Я люблю фонари. Жёлтые пятна света за залитыми дождём окнами. Подмигивающие звёздочки, которые кто-то во время звездопада спрятал в прозрачные колбы. Тёплые поцелуи зимних вечеров, освещающие хруст первого снега под ногами. Да. Я определённо люблю фонари. Нет. Мы с Монморанси определённо любим фонари. Впрочем, насчёт Монморанси я не уверена. Мне кажется, из всех возможных фонарей он выбрал один. Тот, что висит над крыльцом и уже много лет указывает дорогу к нашему дому. Издалека он похож на старинный рыцарский замок, у которого вместо бойниц витражные окна...