Саги полынного края

«Приди, пей и возрадуйся, ибо влага источника сего подобна райской». Сколько бы мы ни бродили по крымскому лесу. Сколько бы ни касались его деревьев, чьи стволы напоминают колонны: зелёного малахита — дубовые, заросшие мхом, увитые плющом; белого мрамора — буковые, ровные, гладкие, светящиеся ровным таинственным светом. Рано или поздно вы набредёте из него. Не важно, где он повстречается вам: на тихой лесистой поляне, среди россыпи первых весенних цветов, у одиноко стоящей скалы, укрытый, как покрывалом,...

Каждая из них — корабль, защищённый от морских бурь виноградной лозой. Так и плывут крымские долины, опутанные, как корабелы канатами, виноградными лозами. Ими укрыты горные склоны. Они, словно реки, текут по горным вершинам, и каждая из них достойна поэмы, сонаты, серенады. Каким бы ты был, о Крым, без своего винограда? Греки верили, что Дионис, подаривший им виноградную лозу, хранил её на своей груди. Прятал хрупкий побег в полые кости животных. Крымчане знают: вино — это кровь предков, ибо их прах питает корни виноградных лоз...

И нездешние легенды снятся детям и старикам в ночь великого полнолуния, когда серебряный диск луны находит над развалинами античных храмов, тревожа их хрупкое небытие. Говорят, что незадолго до победы христианства на берегах Эгейского моря послышался таинственный голос, возвестивший: «Умер великий Пан». И едва были произнесены эти слова, как стих ветер, перестали петь птицы и умолк морской прибой, а голос вновь повторил: «Скорбите, умер великий Пан». Легко сказать: «Умер великий Пан». Ещё легче поверить в подобное...

Вера в бессмертие. Бессмертие — то, что избегло... Чего избегло? Чего? В нездешней земле пророк нездешнего бога сказал: «Скорбны дни твои, человек; и труд твой скорбен, ибо всё суета сует и всяческая суета. Вышедшее из праха в прах и обратится». И прав был тот пророк. Стоят в степи безмолвные фигуры из обветренного известняка. Немые свидетели прошлой жизни, безмолвные наблюдатели жизни нынешней. И не прав был тот пророк. Стоят в степи безмолвные фигуры из желтого известняка, но коснись их рукой, прислушайся к их молчанию — и они оживут...

Море, мелодия, бог, женщина – четыре грани одной пирамиды, даже если эта пирамида степная, как возвышающийся среди бушующего весеннего разнотравья курган. Кур-Галь, говорили древние, Великая Гора. Гора между морем и небом. Та, что разделила хляби земные и хляби небесные. Та, что подпирает небесный свод, подобно Атланту, и не даёт ему пасть на землю. Кур-Галь. В степи кочевник подобен птице. Взмахнет руками как крыльями, а взлететь не может. Позабыли боги наделить человека умением летать. А может, побоялись...

ОДИНОКИЙ БОГ Море – мелодия. Но услышать ее дано не каждому из нас. Диссонансом звучит она в шторм, лёгкими переливами радует нас в солнечный день. Ангелы прислушиваются к ее звучанию. Боги повторяют её в небесной сини. Море – бог. Но увидеть его дано не каждому из нас. Жестоко и гневно взлетает его десница над теплым берегом в шторм, ласково и нежно касается она пляжа в солнечный день. Мужчины сражаются с ним...