Irina Nikolaevskaya

Сейчас в сети много говорят о женских правах. При этом на деле в России процветает культура жестокого отношения к женщинам, сексуализации и объективизации женского пола. Как женщина, работая в офисе, я сталкивалась и с шутками про получение должности за кексуслуги, и с сексуальными домогательствами. Но молчала, как молчат и другие. Я рекомендую, всем (как жертвам, так и агентам насилия) посмотреть фильм «Скандал» (2019). Это не просто байопик о Фокс-ньюс, а препарирование корпоративного нарциссизма и гендерной лояльности. Разберем это через три призмы: право на голос, механизм молчания и феномен «адвоката дьявола» среди жертв. 1. Права женщины: конфликт «юридического» и «психологического» Формально у героинь Николь Кидман (Гретхен Карлсон), Шарлиз Терон (Меган) и Марго Робби (Кейла) есть все права. Но суть фильма в том, что права бесполезны без психологической безопасности. В корпоративной системе Роджера Эйлза женщина - это актив, который обязан приносить прибыль эмоциями (улыбка, декольте, лояльность). Николь Кидман блестяще показывает момент, когда Гретхен перестает быть женщиной в глазах начальника и становится «юридической угрозой». Ее право на достоинство вступает в конфликт с «неписанным правом» системы: ты существуешь, пока ты удобна. Сцена, где она отказывается от предложения о «тихом уходе» — это акт гражданского неповиновения, где юридическая победа равна психологическому самоубийству карьеры. 2. Психологические причины замалчивания (почему молчат) Фильм вскрывает 4 глубоких механизма, почему умные женщины годами терпят домогательства: 1. Абьюз как норма. Харрасмент был вплетен в ритуал повышения (сцена с дефиле перед Эйлзом). Это не воспринималось как насилие, а как «испытание», которое прошли все. Молчание подкреплялось когнитивным диссонансом: «Если я жертва, значит, я слабая, но я же успешна!». 2. Экономическая зависимость. Героиня Марго Робби — идеальный пример. Она молчит не из страха смерти, а из страха исчезновения. Властный человек вполне способен лишить работы не только в конкретной компании, но и в индустрии. 3. Сама виновата. Женщины в фильме пересматривают свои действия: «Я слишком ярко оделась», «Я задержалась у кабинета». Это классическая атрибутивная ошибка — перенос ответственности с агрессора на себя, чтобы сохранить иллюзию контроля над ситуацией. 4. Травматическая связь (Stockholm syndrome). Эйлз позиционирует себя как «Отца-спасителя», который сделал их из «ничего» — «королевами». Предать его = предать свое прошлое. 3. Почему женщины оправдывают харрасмент (парадокс «Хорошей жертвы») Самый сложный момент фильма — это позиция героини Меган (которая сначала защищает Эйлза). Это не лицемерие, это защитный механизм идентификации с агрессором. Иерархия страданий: Меган думает: «Меня не лапали грубо, значит, я не вправе жаловаться». Роджер помогал другим сотрудникам деньгами, он не может быть плохим человеком. Она оправдывает харрасмент, обесценивая свою же боль, сравнивая ее с болью других. Это попытка сохранить «чистоту» своей карьеры. Фатализм: Оправдание звучит как: «Это система, и уйти из нее нельзя, можно только научиться играть». Здесь включается внешний локус контроля — женщины воспринимают домогательства как природное явление (вроде дождя), а не как действие конкретного человека. Синдром Самозванца: Многие искренне верят, что их успех — это результат благосклонности босса, а не их таланта. Оправдывая #харрасмент , они оправдывают свою карьеру: «Если он монстр, то и я — обманщица, получившая должность через постель». Немалую роль играет оправдание мужчинами коллегами агрессора, даже если есть неоспоримые доказательства. Кульминация: Почему молчание рушится? Главный вывод фильма: Проблема не в том, чтобы «поверить женщине», а в том, чтобы разрушить иллюзию, что домогательства — это цена за успех. Как только #женщины понимают, что они не одиноки, что есть способ добиться справедливости, что для насильника будут репутационные и финансовые риски, они становятся готовы рискнуть даже своей карьерой и безопасностью для придания подробностей преступления огласке. #скандал

«Красавица для чудовища» или боль одиночества Я помню, как впервые посмотрела Франкенштейна. Мне было около 12, и я села смотреть ужастик. Я ничего не знала о том, кто написал роман, и не помню кто был режиссер, но мне кажется, это была черно-белая французская экранизация. Если узнаете мое описание, в комментариях скажите, какого года был фильм. Весь мир там был показан глазами Франкенштейна, который был вовсе не чудовищем, а привлекательным, хоть и крупным мужчиной. Важно, он был добр добротой двухлетнего ребенка, и дети с удовольствием играли с ним. Но взрослые члены общества заклеймили его чудовищем, предварительно подвергнув его гонениям, и оставив умирать в одиночестве. Я рыдала весь фильм, мне было невыносимо больно осознавать несправедливость и жестокость мира взрослых. Я сочувствовала одиночеству героя. Несколько ночей подряд я придумывала фильму другую концовку, где у Франкенштейна все было хорошо, и он был любим. Это был не ужастик, не фантастика, это была социальная драма. И вот недавно я посмотрела фильм Хайфы аль-Мансур про создательницу романа - Мэри Шелли. И прочитав ее биографию я поняла, что мое детское сознание уловило очень точно ту боль, что ощущают люди, которых покинули все. Оставили не обязательно буквально, а подвергли эмоциональной депривации, игнорированию. Были жестоки. И что бедный Франкенштейн - это страдающая писательница. Мэри Уолстонкрафт Годвин - 16-летняя дочь известного философа и журналиста Уильяма Годвина и феминистки Мэри Уолстонкрафт. Мать рано умерла, но отец дал детям хорошее образование. Яркая, склонная к фантазиям девушка, с характерными для юношества анархическими идеями, знакомится с 21-летим уже известным поэтом Перси Биши Шелли. Она жаждет любви, и он предлагает ей отношения на своих условиях. Поэт женат, и склонен пропагандировать свободные отношения. И Мэри соглашается на эту авантюру. Чудовище в романе жаждет любви и понимания, но получает только страх и отвержение — точно как сама Мэри, сбежавшая с поэтом и ставшая изгоем. Потому что вместо любви поэт предлагает сопровождение. Это он - центр ее мироздания. Ей быть его центром не дано. Когда их первый ребенок погибает, он развлекается с другими женщинами, оставив Мэри проживать горе в одиночестве. Таким образом, Мэри не просто ребенок, рано покинутый матерью, она покинута отцом, мужем и обществом. Режиссёр фильма — первая женщина-режиссёр из Саудовской Аравии — особенно акцентирует гендерный аспект: попытки Мэри реализовать себя как писательницу в мире, где женщина должна быть «достаточно умна, чтобы понять, что я говорю, но не настолько умна, чтобы производить свои мысли и суждения». Ее роман пытаются приписать мужу. Она борется одна против всех. Отец Мэри в начале фильма говорит ей важную фразу: «Избавься от мыслей и слов других людей и найди свой голос». Эти слова - лекарство от боли одиночества. Пока мы эмоционально зависим от других, мы обречены на страдания, но мы всегда можем стать для себя надежной опорой. Для этого не обязательно нужен другой. Перенеся смерть дочери, предательство и разрушение иллюзий, Мэри находит этот голос. А её богатое творчество (у нее гораздо больше произведений, чем нам принято говорить) становится сублимацией страданий. #одиночествоизгоя #франкенштейнжертва #отвержениежестоко