Дневник мистика

Самолет снова ухнул в воздушную яму и у Рамзеса тотчас перехватило дыхание. К таким качелям вообще вряд ли можно привыкнуть, но его никак не покидало ощущение, что пилот намеренно вытворяет головокружительные виражи, чтобы вволю поиздеваться над единственным пассажиром, заодно доказать ему, что он далеко не самый крутой, кого ему приходилось видеть до этого. Наемник уже почти окончательно решил, что сломает пилоту челюсть после посадки, даже не заботясь о том, что по этой причине вполне может испортить отношения с Бароном...

Мальчику пришлось потратить много времени, чтобы найти ветки нужной длинны и притащить их к реке, где оставалось бессознательное тело курьера. Немало сил ушло на то, чтобы перевалить отяжелевшее и непослушное тело на расстеленные еловые ветви, но Миша справился и теперь тащил мужчину прочь от воды, в самую гущу опасного леса, понимая, что иного выхода не существует. Оставаться рядом с безумными мясоедами казалось слишком опасным, тем более, что они наверняка не оставят свою затею перебраться через реку и продолжить преследование...

Солнце едва показалось из-за горизонта, а Рамзес уже оказался на ногах, собирая вещи в дорогу, которых было не так уж и много. Большую часть поклажи займет провиант, который обещал выдать Барон. Мужчина быстро закончил со сборами, затянул горловину рюкзака шнурком и уселся перед окном в ожидании, когда хозяин усадьбы сам пожалует в его комнату, хотя был практически уверен, что тот уже наверняка поднялся и сейчас решает текущие дела. Стук в дверь отвлек его от размышлений и вместо вчерашнего подобострастного...

Опасный берег, где по пятам беглецов шли преследователи, находился всего в двадцати метрах. Мальчик инстинктивно прижимал плот к противоположной стороне и чуть не посадил плавсредство на мель, пока Костя не сказал ему быть осторожнее. Хотя парня можно было понять, не каждый день приходится встречаться с настоящими людоедами и уж точно не хочется оказаться у них в руках. Но Миша внял его предостережениям и теперь пытался держать плот посередине реки, все равно не сводя глаз с берега, покрытого ссохшимися...

Рамзес не испытывал никаких угрызений совести, прикончив ни в чем не повинного старика, которому не повезло увидеть его выходящим из лесной чащи. Порой он забирал жизнь и по менее значительному поводу. Не стоит винить его в излишней жестокости, ведь в его мире милосердие никогда не было в чести – либо ты, либо тебя. Какое-то время он еще раздумывал над случившимся, полагая, что стоило припрятать тело погибшего, чтобы никому в голову не пришло, что тот умер не случайно, но на это ушло бы слишком много драгоценного времени, которым он сейчас не располагал...