Дневник мистика
Курьер. Двадцать вторая глава. Пленник.
– Ты должен поесть, – Рамзес бросил к ногам пленника сухую галету, не рискуя подходить к нему слишком близко. Миша безучастно взглянул на еду. Прошедшая ночь окончательно его вымотала. От сиденья в неудобной позе все затекло, и он совсем перестал ощущать собственные ноги, продолжая сидеть даже после того, как Рамзес отвязал его от дерева, не спеша освобождать от пут его руки, которые так и оставались связаны спереди. Испачканные штаны прилипли к ногам. От мальчика исходил такой неприятный запах, что даже видавший виды Рамзес не смог сдержаться и сморщился, подходя к нему ближе...
Курьер. Двадцать первая глава. В пути.
– Так, погоди-ка, – Костя застыл и почесал затылок пятерней, поглядывая на чудо инженерной мысли, оказавшееся перед ним, – и как мы на этом будем передвигаться? – Я ожидаю от тебя, что молча, – Аделина одарила мужчину ослепительной улыбкой, прекрасно понимая, что именно так озадачило Константина. – Я согласен ехать молча, но вопрос в другом: как именно? Велосипед Аделины, припаркованный у гостиницы, после небольшой починки вновь вернулся в строй, но, как и прежде, на нем не было установлено никакого...
Курьер. Двадцатая глава. Поединок.
– Шевелись, малец, – Кукри ткнул подростка стволом автомат в спину, надеясь, что так тот быстрее станет передвигать ноги, но вместо нужного эффекта парень запутался в конечностях и растянулся на дороге, ссадив колено на левой ноге, где из раны тотчас стала сочиться кровь. – Да чтоб тебя! – огрызнулся здоровяк, пинком пытаясь заставить мальчишку быстрее подняться на ноги. – Совсем ходить разучился? А у Миши в глазах все еще стояла страшная картина гибели курьера, который умудрился избежать столь смертоносных...
Курьер. Девятнадцатая глава. Возвращение.
Первое, что он услышал – это странный шум за пределами той комнаты, в которой он оказался. Звук находился совсем рядом, но чудилось, что он раздается где-то очень далеко и достигает его ушей только спустя некоторое время, при этом такой искаженный, что ничего толком понять невозможно. Хотелось открыть глаза и самому убедиться, что все в порядке, но веки налились такой свинцовой тяжестью, что разомкнуть их не хватало никаких сил, казалось, что они вовсе склеены и теперь никогда больше не разомкнуться...

