Блог строителя

— Да вы хоть понимаете, что вы натворили?! — высокий парень в пуховике стоял на лестничной площадке, уперев руки в бока. Внизу, у двери, Лидия Сергеевна держала швабру и вытирала воду, сочившуюся из-под коврика. — Это вы натворили, милок, — хрипло ответила она, не поднимая головы. — Вас три недели не было, а у меня в квартире потолки обваливаются. Парень закатил глаза, протянул раздражённо: — Да нас вообще не было в городе! Мы в отпуске были! А стояк‑то ваш, с вашей стороны пошёл! Теперь ремонт за вами! Лидия Сергеевна медленно выпрямилась, устало опёрлась на швабру...

В бухгалтерии пахло кофе и чем‑то кислым — с утра Таня опять подгорела с молоком в микроволновке. На стене тикали кривые часы, стрелка подрагивала. Света сидела за своим столом, проверяла ведомость — тихо, как обычно. До собрания оставалось пять минут. — Всех в переговорку, — крикнула секретарша. — Начальник сказал "всех до единого". — Ага, — буркнул Миша из соседнего отдела. — Сейчас расскажет, почему премии нет, держите меня семеро. Света сложила листки, взяла ручку — так, чтоб казалось, будто она всё ещё занята делом...

– Валя, нам нужно серьезно поговорить о квартире, – Галина поправила черную шаль и села напротив сестры за поминальным столом. Валентина подняла голову. В доме еще пахло ладаном, на столе стояли нетронутые блюда. Гости разошлись полчаса назад, остались только самые близкие. – О какой квартире? – Валентина не сразу поняла, о чем речь. – О маминой. Теперь она наша с тобой пополам. Я уже говорила с Пашей, он юрист, знает, как правильно оформить раздел. Валентина почувствовала, как комната поплыла перед глазами...

— Поезжай на дачу, проверь трубы, — голос в телефоне звучал уверенно, почти начальственно. — А то лопнут. Ты же мужчина. Хоть и бывший. Слава смотрел в окно, где мороз рисовал на стекле узоры. Минус тридцать. Ни малейшего желания куда-то ехать. Машина не заводится с прошлых выходных, батарея на телефоне садится быстрее, чем чайник греет воду. — Марин, а ты ничего не перепутала? Мы вроде как три года как разведены, — он говорил спокойно, но в уголке губ скривилась чуть заметная усмешка. — И что теперь, трубы пусть лопаются? Это же общее имущество...

На кухне было тихо, только капал кран. Марина стояла у плиты, мешала суп, а за спиной раздалось её любимое: — Ну я, конечно, не жалуюсь. Просто некоторые женщины не знают, сколько им повезло. Она не оборачивалась. Голос Лидии Андреевны звучал, как фон новостей — одно и то же, но каждый день. — Я ведь ради семьи карьеру бросила, — продолжала свекровь, двигая чашку по столу. — На подъёме была, знаешь? Меня приглашали в управление. А я — ради сына. Ради вас, — она сделала паузу. — Ты ведь благодарна, надеюсь? Марина выключила плиту, поставила ложку в раковину...

— Это не мой ребёнок. — Что? — Я сделал тест ДНК. Пока были выходные. Собирай вещи. Маша стояла с застывшей ложкой. Молоко на плите вдруг убежало, шипя, как будто и оно знало, что всё закончилось. Ком в горле встал, слова не выходили. Только грудной Тимка тонко вскрикнул из комнаты, словно отозвался на удар. — Что ты несёшь? — тихо, почти шёпотом. — Ровно то, что сказал, — Антон стоял прямо, руки в карманах, спокойный, как техник на приёме у врача. — Я не собираюсь больше жить в цирке. Ты всё знала...

– Мам, мне срочно нужна твоя помощь, – Андрей переминался с ноги на ногу в прихожей, не решаясь снять куртку. Валентина Петровна отложила вязание и внимательно посмотрела на сына. За тридцать два года она научилась распознавать, когда он собирается просить что-то серьезное. – Проходи на кухню, чайник только вскипел. – Некогда мне чай пить, – Андрей нервно провел рукой по волосам. – Слушай, тут такое дело... Помнишь, я рассказывал про партию телефонов? Китайцы скидку дают только до конца недели. Если сейчас закупиться, можно заработать тысяч сто чистыми...

– Ольга, покажи чек за сегодняшние покупки, – Валентина Петровна встретила невестку прямо у порога, протягивая руку. – Какой чек? – Ольга устало сняла сапоги, стараясь не смотреть на свекровь. – За продукты, разумеется. Я же вчера объявила новый порядок. Все чеки в специальную тетрадочку, чтобы знать, куда уходят деньги. Ольга медленно повесила пальто и повернулась к Валентине Петровне. Та стояла в коридоре, скрестив руки на груди, в своем вечном сером халате и тапочках с помпонами. – Валентина Петровна, я покупала продукты на свою зарплату...

— Опять конца нет, — буркнула она, пододвигая к себе чашку с остывшим кофе. В кухне пахло борщом и хлоркой — утром протирала стол. На подоконнике запотевшее окно, темно уже, хотя всего-то четыре часа. Телевизор гудел из комнаты — сын снова залип на новости, как будто от них жизнь лучше станет. — Мам, — невестка стояла возле холодильника, держа, как щит, пластиковый пакет. — Ты же пенсию получила… дай нам на продукты. После праздников — мышь повесилась в кошельке. Анна не ответила сразу. Смотрела, как пар от чайника лениво бьётся о лампочку...

— Не режь хлеб такой толстой ломтевой, он ведь вчерашний, — сказал он из-за стола, даже не поднимая головы. — Сам порежь, — отозвалась она тихо, ложкой мешая в кастрюле. Запах подгоревшего лука щипал глаза, а на подоконнике клубился пар — окно запотело почти до середины. — Опять что-то варишь? — он откинулся на спинку стула, уставился в телевизор. — Я думал, просто разогреешь. — Да я уже не могу на эту кухню смотреть, — сказала она, глядя куда-то мимо. — Целый день в поликлинике. Рецепты, назначения, очереди...

— Ты посмотри, опять. Кофе остыл, а он даже не заметил, — Марина опустила кружку в раковину, едва не расплескав остатки. Вода с гулом ударилась о дно, тонкой струйкой стекла по стенке, словно дразня. — Герой семейный, блестящий отец. Только кофе — как и я — всегда остывший. Младшая, Лена, подала голос из спальни. Невнятно, сипло. Марина смахнула мокрую прядь со лба, пошла туда, чтобы укачать. На секундной тишине — гул стиральной машины в коридоре и срывистый кашель старшего сына из-за двери. Дом жил, тарахтел, тревожился...

— Ты три куска торта съела, при твоей фигуре — это преступление, — громко сказала свекровь, глядя поверх очков. Надежда замерла с вилкой в руке. На тарелке — половинка невинного «Наполеона», остатки крема. В комнате стало тихо, даже телевизор, казалось, притих. Сын отвернулся, делая вид, что разливает чай. Его жена, Лена, мельком взглянула на свекровь и снова уткнулась в телефон. — Мам, ну чего ты сразу… — попытался неловко вставить сын. — А чего такого? — свекровь подняла брови. — Я же не ору. Просто констатирую факт...