Блог строителя

— Мама сказала — не трогать. Значит, не трогаем. Светлана произнесла это так, будто закрыла дверь на засов. Стояла в дверях кладовки, прислонившись плечом к косяку, и смотрела на старый деревянный сундук в углу — тёмный, окованный полосками железа, с замком в виде цифры восемь. Её сестра Наташа стояла рядом и молчала. Но молчание у неё было другое — такое, которое давит. — Свет, ей уже нет, — сказала она наконец. — Сорок дней пройдёт — откроем. Как она и просила. — Она просила на сороковой. Не на тридцать девятый и не через пять минут после того, как все разошлись...

– Ты знаешь, что там? – спросила Надя прямо, без предисловий, едва Костя успел закрыть калитку. Он остановился. Посмотрел на неё. Потом медленно перевёл взгляд на старый колодец в дальнем углу участка — туда, куда она показывала рукой. – Вода там, Надь. Что ещё. – Костя. Одно слово. Но в нём было столько всего, что он не смог сделать вид, будто не понял. Он поставил сумку на землю, расстегнул куртку, хотя было не жарко — просто нужно было что-то сделать руками. – Откуда ты… – Сосед сказал. Дядя Миша...

– Ты понимаешь, что я имею полное право на половину этой квартиры? — Артём говорил спокойно, почти деловито, как будто речь шла о разделе старой мебели. — Мы были женаты. Это совместно нажитое имущество. Вероника смотрела на него и не узнавала. Не человека — она его давно уже не узнавала. Она не узнавала собственную реакцию: не было ни слёз, ни крика. Только холодное, острое удивление. – Артём, эта квартира была куплена моей мамой. До нашей свадьбы. Ты в ней не прожил ни одного дня. Ты даже ключей от неё не держал в руках...

– Ну и зачем мы сюда приехали? – Надя смотрела на дом так, будто он лично её обидел. – Я помню этот запах. Сырость и старые газеты. – Три дня, – сказал Игорь. – Максимум три дня, разберём вещи матери и уедем. Он не смотрел на неё. Смотрел на крыльцо, на покосившуюся ступеньку, которую отец чинил каждую весну и так и не починил до конца. Дом стоял в деревне Малые Выселки в ста сорока километрах от Москвы, и последний раз Игорь был здесь три года назад — на похоронах матери. Тогда они приехали на два дня и уехали на второй...

– Ты меня слышишь? Перепиши дачу на меня. По-хорошему прошу. Галина Степановна произнесла это негромко, почти ласково — именно так, как говорят, когда уже приняли решение и ждут только формального согласия. Она стояла в дверях кухни, в руках держала свою старую сумку из кожзама, и смотрела на Катю так, будто та была не невесткой, а сотрудницей, которой объясняют простую должностную инструкцию. Катя в тот момент резала огурцы. Нож опустился на доску и остановился. – Что, простите? – Дачу. Оформи на меня...