Блог строителя

– Где мои инструменты? Тамара Викторовна, где весь мой инструмент из сарая? Сергей стоял посреди двора, держа в руках пустой ящик, в котором утром лежали его фрезер и три профессиональные дрели. Свекровь не торопилась отвечать, продолжая разравнивать землю в грядке возле забора. – А, ты про железки эти? Я их вынесла. Мне рассаду девать некуда было, а у тебя там полсарая железа лежало без дела. – Без дела? — голос у Сергея сорвался. — Это мой рабочий инструмент. Я на нём деньги зарабатываю каждый день...

– Дима, где мои деньги? Я их в шкатулке держала, под бельевыми полками. Алина стояла в дверях кухни и смотрела на мужа так, будто видела его впервые. Дмитрий поднял глаза от тарелки, и что-то в его лице дёрнулось — едва заметно, но она это увидела. – Какие деньги? – переспросил он, но голос прозвучал не так уверенно, как ему, наверное, хотелось. – Не делай вид, что не понимаешь. Я откладывала три года. По пять, по десять тысяч с зарплаты. Там было почти четыреста тысяч. Дмитрий отложил вилку. Помолчал секунду, потом достал из кармана джинсов небольшую коробку и положил её на стол между ними...

– Лена, я же объяснял. Сейчас не время тратить деньги на всякое. Кризис, понимаешь? Реальный кризис, не выдуманный. Артём говорил это спокойно, почти устало, как будто объяснял что-то очевидное человеку, который никак не может понять простых вещей. Он не смотрел на меня. Резал хлеб, смотрел в окно, на что угодно, только не на меня. – Я понимаю, – сказала я. – Именно поэтому я уже третий месяц сама плачу за коммуналку и езжу в магазин на свои. – Ну и хорошо, что понимаешь. Значит, мы на одной волне...

– Ты вообще понимаешь, что ты только месяц здесь? – Голос Сергея Мальцева резанул по open space так, что несколько голов разом оторвались от мониторов. – Или тебе уже объяснить, как тут всё работает? Я подняла взгляд от отчёта. Двадцатичетырёхлетний стажёр стоял в полутора метрах от моего стола, засунув руки в карманы, и смотрел на меня с выражением человека, которому очень скучно, но который всё равно снисходит до разговора. – Сергей, я попросила тебя переделать таблицу до обеда. Сейчас четыре часа дня...

– Слушай, дай пароль от вайфая, а? У нас дети сидят, уже весь мозг вынесли мультиками требовать, а интернет кончился, — Светлана стояла на пороге в шлёпанцах и растянутой футболке, с таким видом, будто пришла за солью, а не за доступом к чужому роутеру. Марина открыла калитку шире, не зная, что сказать. Они познакомились три недели назад — соседи по садовому товариществу, оба семейства приехали на лето. Светлана казалась нормальной: здоровалась, иногда угощала помидорами с грядки, её муж Артём помог однажды перетащить тяжёлые мешки с землёй...

– Ты же не замужем, – Валентина Сергеевна произнесла это так, будто сообщала погоду. Без интонации, мимоходом, пока листала ежедневник. – Поработай в выходные. Тебе всё равно делать нечего. Я стояла у её стола и секунду просто смотрела на неё. На её уложенные волосы, на дорогой шарфик, на пальцы с аккуратным маникюром, которые перелистывали страницы так спокойно, будто она только что сказала что-то совершенно нормальное. – Валентина Сергеевна, у меня в субботу… – Катя, ну что у тебя может быть в...

– Ты же понимаешь, что у тебя нет семьи, – сказала мама так, будто объясняла очевидное. – Андрею надо детей растить, квартиру обустраивать. А ты одна, тебе много не надо. Я стояла в коридоре родительской квартиры и смотрела на неё. За спиной мамы в гостиной что-то негромко говорил телевизор. Пахло борщом. Всё было как всегда, и именно это меня добивало. – Мама, ты сейчас серьёзно? – Абсолютно. Квартира Андрею нужнее. Он же мужчина, кормилец. И Света ждёт второго. Вот тогда что-то во мне сдвинулось...

– Лариса, ты понимаешь, что я тебе говорю? Их там нет. Совсем. Она стояла посреди кухни и смотрела на мужа так, будто он только что заговорил на чужом языке. Триста сорок тысяч рублей. Именно столько они откладывали последние четыре года. По чуть-чуть, по капле — с её премий, с его подработок, с тех месяцев, когда она не покупала себе ничего лишнего и считала каждую покупку дважды. – Антон, объясни мне ещё раз. Медленно. Муж отвёл взгляд в сторону — к окну, к батарее, куда угодно, только не к ней...

– Это мой дуб, – сказала Надя, и голос у неё даже не дрогнул. Только побелели пальцы, которыми она сжимала телефон. Антон Сергеевич, сосед напротив, не обернулся. Он стоял у забора и смотрел, как его сын Глеб грузит в прицеп последние чурки. Свежие, светлые внутри, с запахом смолы и сырого дерева. Дуб ещё пах летом, хотя его уже не было. – Был твой, – произнёс Антон Сергеевич. – Теперь дрова. Надя не сразу поняла, что произошло. Она вышла на крыльцо утром, как обычно — с кружкой, в старой куртке, наброшенной на плечи...

– Олег Витальевич, вы опять поставили своё имя на моей разработке. Начальник поднял голову от монитора. Медленно. С тем особым выражением, которое я за три года научилась читать безошибочно — смесь лёгкого раздражения и полного спокойствия человека, уверенного в своей безнаказанности. – Катя, я не понимаю, о чём ты. Это корпоративная разработка. Всё, что создаётся внутри отдела, принадлежит отделу. – А отдел — это вы. – Отдел — это команда. — Он снял очки, потёр дужку. — Ты слишком болезненно воспринимаешь рабочие процессы...

– Ну ты же не выгонишь меня на улицу, правда? – голос Светки в трубке был таким жалостливым, что я сразу почувствовала: влипну. Мы с сестрой не виделись почти год. Она жила у своего очередного партнёра в Екатеринбурге, потом что-то там у них не срослось, и она вернулась в наш город ни с чем. Без денег, без работы, с двумя чемоданами и полной уверенностью, что я обязана помочь. – Светлана, у меня однушка. Ты понимаешь, что это? – Ну и что. Я на диване буду спать, ты меня не почувствуешь. Месяц, максимум полтора...

– Ой, Галина Михайловна, вы уже здесь! А я как раз заканчиваю, – голос соседки прозвучал из глубины теплицы так спокойно, будто она говорила о погоде. Галина остановилась в дверях. Перед ней, на грядках, которые она поднимала три года назад, которые она сама засыпала торфом и перлитом, над которыми она просидела прошлой весной не один вечер, стояла Зинаида Петровна с лопаткой в руках. И высаживала рассаду. Свою рассаду. В чужую теплицу. – Зина, – сказала Галина, и голос у неё стал тише, чем она хотела...