Лауренсия Маркес

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. Летопись Мелх-Азни «Ждать посвящения, казалось мне, гораздо тяжелее, чем принимать его: день за днём я мысленно видела пред собою жреческие белые одежды, жертвенник для священного огня и обет, который навсегда отнимет у меня право на собственное сердце… Но прошлой ночью сердце моё снова ожило — и потому ожидание это стало безысходным. А утро в лесном домике начиналось с огня. Ещё не рассвело, но в очаге уже тлели угли, и Элгур, сидя на низкой скамье у стены, подбрасывал в них тонкие, сухие можжевеловые ветви...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. Торола, Леча, Берлант Время не текло — оно ходило кругами, как волк у ночного стойбища, оставляя на камнях одни и те же следы. И, если прислушаться к тишине перед рассветом, можно было услышать, как скребётся оно в башенную кладку, и понять: этой ночью Торола снова станет свидетелем того, что не должно повторяться. Ночь в Мелхисте поднималась снизу, из ущелий, как вода в половодье: беззвучно, настойчиво, пока не зальёт камни, крыши и души, и входила в башню вместе с сыростью камня, с запахом мокрой хвои и далёкого дыма...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. Летопись Мелх-Азни «Жрец разбудил меня ещё до того, как лучи тронули дальние гребни гор, и, выйдя на холодный двор, мы долго стояли лицом к востоку, пока первый свет не лёг на брёвна лесного домика и на траву, дрожащую от росы. Водрузив перед крыльцом бьющееся на ветру и звенящее медными колокольчиками белое знамя, он произносил слова утренней молитвы к солнцу — размеренные, древние, будто вытесанные из самого воздуха, — а я машинально...