ПРОГУЛКИ ПО ВРЕМЕНИ

* * * Тропа была здесь узкой, прижатой с одной стороны к скале, с другой — к осыпи, где камни держались только по привычке, и любой лишний топот мог отправить их вниз. Олхудзур знал эту тропу с детства. Отец водил его здесь пешком, объясняя, где скала надёжна, а где — только кажется таковой. Сейчас он думал об этом одну краткую долю мгновения, пока первая стрела прошла над его плечом и ударила в камень позади. - Щиты! — крикнул он — и уже не слышал собственного голоса в том, что началось. Дружина...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. Летопись Мелх-Азни «Ждать посвящения, казалось мне, гораздо тяжелее, чем принимать его: день за днём я мысленно видела пред собою жреческие белые одежды, жертвенник для священного огня и обет, который навсегда отнимет у меня право на собственное сердце… Но прошлой ночью сердце моё снова ожило — и потому ожидание это стало безысходным. А утро в лесном домике начиналось с огня. Ещё не рассвело, но в очаге уже тлели угли, и Элгур, сидя на низкой скамье у стены, подбрасывал в них тонкие, сухие можжевеловые ветви...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. Торола, Леча, Берлант Время не текло — оно ходило кругами, как волк у ночного стойбища, оставляя на камнях одни и те же следы. И, если прислушаться к тишине перед рассветом, можно было услышать, как скребётся оно в башенную кладку, и понять: этой ночью Торола снова станет свидетелем того, что не должно повторяться. Ночь в Мелхисте поднималась снизу, из ущелий, как вода в половодье: беззвучно, настойчиво, пока не зальёт камни, крыши и души, и входила в башню вместе с сыростью камня, с запахом мокрой хвои и далёкого дыма...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. Летопись Мелх-Азни «Жрец разбудил меня ещё до того, как лучи тронули дальние гребни гор, и, выйдя на холодный двор, мы долго стояли лицом к востоку, пока первый свет не лёг на брёвна лесного домика и на траву, дрожащую от росы. Водрузив перед крыльцом бьющееся на ветру и звенящее медными колокольчиками белое знамя, он произносил слова утренней молитвы к солнцу — размеренные, древние, будто вытесанные из самого воздуха, — а я машинально...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. Скрыться от лишних глаз за спиной — вот чего должен бы желать всякий путник, выезжающий из чужого села. Но Торола в тот день не хотел скрываться: он предпочёл бы, чтобы его видели — не княжеские слуги, не праздные языки, а та, единственная, чьё имя трепетало в его мыслях и на устах, как молитва на утреннем ветру. Солнце едва коснулось медно-золотым огнём башен Эрдзие-Бе. Тем временем во дворе замка наступила суматоха. Звенела упряжь, стучали вёдра, скрипели ремни...

Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены. «Весна в горах пахла не так, как на равнине: не сладко, не щедро, а сурово — камнем, мокрой шерстью, можжевельником и той горькой зеленью, что пробивается меж плит, словно молитва из горла человека, привыкшего молчать. Ручьи, вчера лишь бывшие нитями, теперь говорили громко; вода, разбившаяся о сланец, звенела, будто в неё подмешали металл. Мелхистинская весна была обманчивой: солнце ласкало ущелье, а на вершинах ещё лежал сырой холод, точно под снегом шевелилась старая тьма...