Роман Ильин

Говорят, единственное, что любит жизнь, — это и есть сама жизнь. И она же себя оберегает. Такие вот максимы в духе древних царей: и это пройдёт, защищай свои инвестиции, жизнь любит жизнь. На западном берегу Байкала есть городок Слюдянка. Население — восемнадцать тысяч человек, первое упоминание — семнадцатый век. Железнодорожный вокзал сделан из белого и розового нешлифованного мрамора. Во время Великой Отечественной город был крупным транспортным узлом. За городом — бывшие шахты по добыче слюды и всего, что добывалось...

три истории о свете А потом я перестал видеть красоту. Такое происходит не в одно утро, а постепенно. Снижается насыщенность. Мироздание, как я его знаю, становится плоским, как распечатанная на плохой бумаге плохая фотография луны. В один вечер у нас было всё, что нужно: термос, десяток больших спичек и сводка облачности по региону. История о Больших Крутых Я никуда не собирался, субботний вечер дома — занятие на практикуме, отдых и ленивое кино. Пришлось всё отменить, мы поехали в «серую зону», место, где почти нет засветки от больших городов...

Мой дед любил ходить в лес. Вставал до рассвета, брал корзинку и уходил. Возвращался вечером, усталый и довольный. Мне было интересно, куда именно он ходит, что он там видит. Из пары топонимов в памяти удалось собрать маршрут на двадцать километров. Вот туда и пойдём. Вчера был дождь, сегодня не будет. Удача, кажется, на моей стороне. Здесь, стоя на пороге, ум задаёт вопрос на всю прогулку: а что такое удача? У одного северного племени слово, которое сейчас переводят «удача», когда-то имело другое значение — совершенство...

Дисклеймер. Мне нравится Гороховец. Если где-то будут задеты чувства жителей города, то сделано это не умышлено. Что мы знаем о Гороховце? В сети нет ни одного приличного описания и отзыва. Все они — прекрасная возможность собрать безликие клише и штампы в одном месте (красивый, древний, поразил воображение). Но на деле — это хороший город. Города и книги Первые строки — самые важные. Первые строки читаешь внимательно, а потом всё сливается в один сплошной текст. Помогает искусство быть посторонним: заходить на центральную улицу через дворы...

Пойдём, возьму тебя на ночную экскурсию по моему маленькому городку. Сутулятся дома, остатки листвы крылатой, изогнутые улицы и дворы. Всё, как положено. Городок себя так проявляет. Проявляться — значит быть рождённым Маленький ребёнок, что тянет руки к солнцу и к матери. К миру вокруг, к огромному миру, в котором он хочет быть проявленным. Ребёнок, как дерево. Ветви к небу, корни в землю, протягиваться, проявляться. Мир поддерживает, в ответ — деревья держат небо и птиц, а ребёнок — своих божеств — мир вокруг и мать...

В этой истории не будет ворона, городского ритма и привычной структуры. Сейчас, когда я печатаю эти буквы — этой истории ещё нет. Я не прошёл через дверь в мир, где эта история уже есть. Из времени исторического, где мы живём, во время мифологическое и далее. In medias res. На краю посёлка стоит двухэтажный дом. Внешне — он выполнен в скандинавском, таком северном стиле. И началось всё с него, им же и закончилось. Но, если честно, началось всё с великана. И да, им же закончилось. Жил он, когда не было ни песка, ни моря, ни небосвода...

В начале была река, потом река стала дорогой. И дорога пошла в мир. Но она помнила, что когда-то была рекой. И не могла напиться. Первая часть. Живая дорога Начало весны, мы приехали ночью на Светлояр. Озеро, место Силы, аномальная зона, культовое место для ванильных неоязычников, зеркало. Вокруг озера сделана тропинка из деревянных настилов. Можно обойти по кругу даже в темноте. На третьем круге в дальней части со мной случилось странное. Мыслей нет, тело продувает восходящим потоком, видно только тропинку под ногами, ветвятся линии вероятностей...

Просыпаешься с утра и понимаешь — хочется костра. Точнее, хочется идти с факелом по ночному зимнему лесу, но и костёр отлично подойдёт. Хоть какой-то живой огонь. Но у тебя температура, ломота и полноводные реки прямиком из носа. Значит время расчехлять писательские упражнения. Из маленького живого огня сотворить большой образ огня. Через описания, упоминания и настроения. Как описать огонь? Или факел, что освещает собрание конунгов? То, что видно в темноте. То, что греет на холоде. То, что разрушает застывшее...

Хотелось этим дневником задать какой-то ритм, постоянство публикаций. Но сейчас желание ушло. Буду выкладывать рунные дневники по мере написания. А с Камино — всё, финальные абзацы. 20 июня | Santiago de Compastela Сижу во дворах в кафе. Меня только что впервые назвали пилигримом. Не «русский» и «Р-р-рома», а именно — «пилигрим». И как-то «само собой» прозвучало. Забавно. Хотя, если честно, просто попросили присмотреть за вещами, пока парень уходил сделать заказ. И ещё нужна какая-то музыка. Вот та самая...

Finistera, альберг Край мира. А я считаю дни и думаю, где и как существовать до 22 числа: семнадцатое, восемнадцатое, девятнадцатое, двадцатое, двадцать первое и двадцать второе. Один день в Муксии, один-два в Сантьяго, а что ещё? Край Земли. Это маяк на Finis_Terra — Краю Земли. Так кому же он подаёт сигналы, если это Край Земли? На Краю Мира люди занимаются тем, чем и везде: говорят, целуются и смотрят на море. Вот только на море они смотрят так, как будто не видели его никогда. Я смотрю на небо такими же глазами, какими эти люди смотрят на море...

12 июня | Pedrouzo, альберг Завтра всё-таки хочется остаться в Santiago, до которого осталось всего 20 километров. Толпа'. Их действительно много. Но так как многие идут минималку, то ещё сильно тупят. Это мой плюс, я соображаю быстрее. Усталость превратилась в фоновое «ну, ок». Идёшь и идёшь. Вокруг всё больше людей говорят, что встречали русских. Интересно, кого я завтра встречу и встречу ли? Нужны очки и наушники. Но не хочется тратить денег, которых нет. Реально ступор, где их взять. Деньги, очки и наушники...

Не теряя нумерацию: Камино, 15. Одна история Я за ним наблюдал почти неделю. Француз, ближе к 30, прямая спина, всегда серьёзное лицо. На второй день Пути он начал ходить с бинтами на обеих ногах. Стал хромать. Потом к нему присоединился ещё один. Второму на вид 40-45, высокий лоб, много курит, лицо, которое ожидаешь увидеть на скульптурах Древнего Рима. Такие редко встречаются во всем мире, не только в России. В какой-то момент первый начал со мной разговаривать. К тому времени мы шли уже несколько часов, до альберга оставалось около 5-7 километров...