Рассказы | Автор Кира Сергеева

В прихожей пахло сухими дровами и вчерашним супом — тем домашним запахом, который не замечаешь, пока не уедешь. Вечерний свет ложился на пол полосами, будто окно медленно дышало. Виктор присел на корточки у рюкзака. Руки работали быстро и привычно: катушка — щёлк; леска — на место; ножик — в боковой карман. Бутылка вина постукивала о термос и звенела этим своим «да ладно, ничего страшного», будто всё было заранее разрешено. Телефон вибрировал на тумбочке. — Ну ты где, Витёк? — пришло от Пашки. — Мы уже у моста...

Мистический рассказ о том, как домой иногда приезжают позже, чем кажется Война всегда начинается одинаково — с чужого шума у тебя в голове. Сначала думаешь, что это ветер, потом понимаешь: это ты сам так дышишь. Рваными кусками. Тебя рвёт изнутри, на лоскуты. Мы стреляем. В нас стреляют. Мы бомбим. Нас бомбят. Ничего личного — только бухгалтерия железа. — Димон, не высовывайся, — сипит Игорь, прижимая щеку к глине. — Ты вчера уже геройствовал. — Я не высовываюсь, я смотрю, — отвечаю я. Голос у меня чужой...

Ночь в большом городе похожа на витрину, которую забыли выключить: стекло, неон, отражения — будто кто-то разлил по асфальту жидкий свет. В переулке между двумя высотками лужи стояли плоские и тёмные, как маленькие окна вниз. Откуда-то сверху гудел кондиционер, вдалеке шёл поезд — и этот ровный металлический звук казался дыханием самого города. шёл медленно. Не старый — просто давно ничего не евший. Шерсть на боку слиплась от грязи, на морде засохли тонкие дорожки, которые могли бы быть слезами, если бы собаки плакали так, как люди...

Вечер. Тихий двор у дома. На верёвке висит тёплое полотенце. Именно этим полотенцем когда-то укрывали крошечного енотика. Оно чистое и мягкое. И совсем почти как новое... Кира сидит на ступеньке крыльца. У неё на коленях деревянная доска, кисточка и акварель. Рядом с Кирой сидит енотик Пуфф. Он вертится. Он тянется к баночке с водой. Он нюхает кисточку. Он немного шмыгает носом, потому что волнуется и потому что так устроен. — Пуфф, — говорит Кира. — Сиди спокойно минуту. Я рисую табличку «Здесь всегда ждут»...

Утро сухое, бескровное. Дом встречает теплом батарей и запахом мокрой пыли. Вдох — счёт до трёх — ключ поворачивается без звука. Лампочка в подъезде не мигает. Просто горит. Как будто пароль отменили, а меня всё равно пустили внутрь. Кроссовки дочки в прихожей светятся люминофором, будто в них спрятаны две луны. Чайник на кухне не кипит — дышит. На столе два яблока. Записка круглым, серьёзным почерком: «Пап, ты где?» Я отвечаю в голове: «Здесь. Пока — здесь». — Ты пришёл, — шепчет она из двери, почти не открывая глаз...

Смена висит на мне, как мокрая куртка. Тяжёлая. Пахнет парфюмом, потом и чужими жизнями. Вдох — счёт до трёх — включаю передачу. Дворники скребут стекло, будто точат нож по льду. Не метафора — звук такой. Плечо подёргивается в такт. Навигатор плывёт; в последнее время нещадно глушат. Асфальт тянет вниз, будто город решил приложить меня к земле, прижать ладонью — смотри, кто тут главный. Я знаю его привычки. Я тоже человек привычек: кофе в кофетерии на Маргелова; сигарету не зажигаю — только после...

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь полупрозрачные шторы, играли на лице Сергея, словно пытаясь разбудить его от повседневной суеты. Он стоял посреди гостиной, сжимая в руке ключи от машины, и нервно поглядывал на часы. Время, казалось, издевалось над ним, утекая сквозь пальцы, как песок в старинных часах. "Черт возьми, где же этот паспорт?" - пробормотал Сергей, лихорадочно перебирая бумаги на столе. Его взгляд метался по комнате, словно ища подсказку в расставленных повсюду семейных фотографиях...

*** И вот, на следующее утро, когда солнце только стало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные розовые тона, во двор вышел хозяин. Он был серьезен и сосредоточен. Медленно обойдя двор, словно проверяя все ли в порядке, хозяин остановился и внимательно осмотрел всех собак. Его взгляд скользнул по старому Бобику, который уже давно не мог полноценно охранять двор из-за своего возраста, по молодому и горячему Шарику, который был слишком непоседлив для такой ответственной работы, и наконец остановился на Трезоре...

В одной тихой деревушке, затерянной среди бескрайних полей и густых лесов, расположился старый, но уютный скотный двор. Этот двор был не просто местом, где жили люди и животные, он был целым миром, полным своих историй, традиций и неписаных законов. Здесь каждый день разворачивались маленькие драмы и комедии, здесь рождались и умирали, любили и враждовали, мечтали и разочаровывались. Обитатели двора были самыми разными: важные куры, которые считали себя главными во всем хозяйстве, вечно сонные и...

*** Анна звала на помощь, но Максим не мог пошевелиться. Сон был настолько реалистичным, что Максим никак не мог от него очнуться. Его сердце бешено колотилось, а рубашка прилипла к спине. Наконец его сон прервал душераздирающий крик Анны. Он резко повернулся и увидел её бледное лицо, искажённое болью. В лунном свете, проникающем через окно, её кожа казалась почти прозрачной. "Максим, помоги!" - простонала она, сжимая живот. Её голос был полон страха и боли. Он вскочил, включил свет и замер в ужасе: простыни были пропитаны кровью...

Мир изменился до неузнаваемости. Война, начавшаяся как обычные волнения, переросла в глобальный конфликт невиданных масштабов. Западный и восточный миры схлестнулись в смертельной схватке, каждая сторона была уверена в своей правоте. Ежедневно гибли сотни тысяч мужчин, и спустя несколько лет кровопролитных сражений война внезапно прекратилась. Причина была проста и ужасающа - мужчин практически не осталось. Теперь примерно на тысячу женщин приходился лишь один мужчина. Общество кардинально изменилось, превратив мужчин в главную ценность...

Андрей Петрович Соколов, 45-летний менеджер низшего звена (по-простому старший продавец отдела автозапчастей), никогда не думал, что унаследует что-то большее, чем старый сервиз или потрепанный фотоальбом. Однако судьба, обладающая, видимо, весьма специфическим чувством юмора, преподнесла ему сюрприз в виде дома в Богом забытой деревне под названием Гнилушки. Сидя в своей московской хрущевке, Андрей в очередной раз перечитывал письмо от нотариуса. "Уважаемый Андрей Петрович, настоящим уведомляем...