Нарочно не придумаешь... (Ольга Райтер)

Елена Сергеевна, женщина под пятьдесят с выработанной годами привычкой подпирать кулаком щеку во время телефонного разговора, сидела на кухне и смотрела в экран. На диване в гостиной тихо шуршал страницами муж, Игорь, но Елена знала: он тоже слушает. — Мам, ты меня слышишь? — голос из динамика принадлежал Светлане, старшей дочери. — У нас крыша течет. Опять. Этот дом — просто наказание. Мы с Сергеем уже не знаем, куда бежать. Елена тяжело вздохнула. Разговор для нее был привычным. — Света, ну так вы вызывайте мастера...

Галина Степановна стояла у плиты и с остервенением мешала картофельное пюре. Деревянная лопатка яростно скрежетала по дну кастрюли, помешивая масло и горячее молоко до идеальной консистенции. Впрочем, мысли Галины Степановны были далеки от кулинарных изысков. Она была полна негодования, которое клокотало в груди. — Олег! — ее зычный голос разнесся по уютной, чисто убранной двушке в хрущевке. — Олег, иди есть! Остынет же! Из комнаты послышалось невнятное мычание, шлепанье тапок, и на кухне появился он — виновник её кулинарных и моральных терзаний...

Валентина Петровна всегда знала цену деньгам. Тридцать пять лет в бухгалтерии, сначала на заводе, потом в жилконторе, приучили её к тому, что каждая копейка должна иметь своё место и своё оправдание. Она не была жадиной, нет. Просто слишком хорошо помнила лихие девяностые, когда зарплату не платили месяцами, а на рынке килограмм масла стоил как ползарплаты. Поэтому заначка для неё была святой. Она лежала на банковской карте, которую перепрятала от греха подальше в шкатулку с бабушкиными серьгами...

Алине было тридцать два. Она жила в хрущевке на окраине спального района, где по утрам пахло мокрым асфальтом и жареной картошкой из соседних окон. Последние пять лет женщина чувствовала себя усталой. Сегодня за окном моросил дождь, размазывая по стеклу огни вечернего города, а на кухне, за столом, покрытым клеенкой в цветочек, сидел муж, Дмитрий. Дима был крупным мужчиной с тяжелым взглядом и принципами, которые он считал нерушимыми. Его принципы гласили: жена должна быть украшением дома, а дом — его крепостью, где он имеет право на абсолютную власть и покой после работы...

Алена никогда не считала себя ханжой. В конце концов, она выросла в семье художников, где обнаженная натура была частью профессии, а не чем-то постыдным. Но то, с чем она столкнулась в доме свекрови, выходило за все мыслимые рамки. Ее муж, Денис, был старшим сыном в семье Васнецовых. Когда они поженились пять лет назад, свекровь, Надежда Петровна, произвела на Алену двойственное впечатление. С одной стороны, это была сильная, волевая женщина, одна поднявшая двух сыновей после того, как муж ушел к другой, когда младшему, Пашке, было всего два года...

Таисия Павловна всегда считала себя человеком факта. Тридцать пять лет работы бухгалтером на заводе железобетонных конструкций приучили её к тому, что каждая копейка должна быть учтена, а каждая цифра — подтверждена документом. Мир для неё делился на «правду» и «враньё», и эти категории были для нее столь же незыблемы, как таблица умножения. Поэтому, когда её невестка Алина заявила, что будет участвовать в популярном телешоу, Таисия Павловна отнеслась к этому с плохо скрываемым скепсисом. — Чего там показывать будешь? — спросила она за воскресным обедом, с грохотом ставя чайник на стол...

Зинаида Павловна листала ленту в «Одноклассниках», попутно запивая соленую кильку сладким чаем. На ней был засаленный халат, который когда-то был синим, а теперь приобрел болотный оттенок неизвестного происхождения. Крошки от дешевого печенья сыпались на клавиатуру и в складки живота, но Зинаида Павловна не обращала на это внимания. Она искала, к чему бы придраться, потому что придраться хотелось просто нестерпимо. И тут она наткнулась на объявление. В местной группе «Наш Заречный» висел пост, оформленный даже довольно мило: на голубом фоне белые буквы и веник с блестками...

Лена всегда считала себя человеком мирным и неконфликтным. За двенадцать лет брака с Игорем она выработала иммунитет к внезапным визитам свекрови, ее манере переставлять кружки «по фэн-шую» и непрошеным советам по воспитанию детей. Отношения у женщин были ровными, прохладными и напоминали затянувшееся перемирие. Лена просто держала дистанцию. Но, как говорится, хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах... или просто своди свекровь на танцы... Все началось с безобидного субботнего вечера...

Анжелика представляла этот отпуск иначе. В её воображении Алтай был страной грозных гор, молочных рек и кипящих шаманским духом трав. Она видела, как они с Денисом, взявшись за руки, стоят на перевале Кату-Ярык, а ветер треплет их волосы. Как пьют чай у костра, завернувшись в один плед на двоих. Как молчат, глядя на слияние Чуи и Катуни, где бирюза встречается с мутной зеленью. Но реальность, как это часто бывает, внесла свои коррективы. И звали эти коррективы — Павел Иванович и Галина Петровна...

Алина с самого утра чувствовала, что день не задастся. Солнце, правда, светило по-весеннему щедро, но в голове уже который час навязчивой мухой жужжала мысль о предстоящем вечере. К ним в гости напросилась золовка, Маргарита. «По-семейному посидим, обсудим», — сказала она Антону по телефону таким тоном, что Алина сразу поняла: «обсуждать» будут их свадьбу. История с родственниками мужа тянулась уже второй месяц. Всему виной была намеченная на май свадьба пары. Оба они уже вышли из того возраста, когда хочется шумной сказки за родительский счёт...