Нарочно не придумаешь... (Ольга Райтер)

Всё началось с той самой коробки. Она почти год простояла на верхней полке шкафа в прихожей, опознаваемая лишь по надписи «Пряжа из Ирландии», аккуратно выведенной черным маркером. Для Оксаны это была мечта, материализованная в восьми моточках невесомой, облачно-голубой камвольной пряжи. Она выписала ее полгода назад, копила, считала копейки из своей скромной учительской зарплаты, мечтая о воздушном кардигане, который свяжет из нее. Ее свекровь, Надежда Петровна, эту коробку, разумеется, видела и цокала языком: — И на что только деньги переводит молодежь...

Ольга провела перед зеркалом целый час. Она тщательно выбирала платье — то самое, голубое, в котором когда-то покорила сердце Максима. Ольга сделала макияж, снова и снова перебирала украшения. Сегодня у них с мужем был юбилей, серебряная свадьба — двадцать пять лет. Женщина была счастлива. Максим неожиданно проявил инициативу — сам предложил отметить юбилей в том самом дорогом ресторане у реки, куда они ходили лишь по особым случаям. «Возрождается романтика», — подумала она, с легкой улыбкой нанося помаду...

Алиса торопилась. Её пальцы летали по экрану смартфона, пока она загружала в машину портфель и сумку с ланчем. Раннее утро обещало солнечный день, но пока еще было серым и промозглым. Алиса рассчитала всё до минуты: двадцать пять минут дороги без пробок, пять – на парковку у офисного центра, десять – чтобы перевести дух за чашкой кофе до начала планерки. В девять ноль-ноль — важное совещание с клиентами из Берлина, и она, ведущий менеджер проекта, обязана быть во всеоружии. — Алиса, родная! — из двери дома послышался голос свекрови, Людмилы Петровны...

Алиса медленно шла вдоль полок супермаркета, ощущая на себе пристальный взгляд свекрови. Елена Ивановна следовала за ней в двух шагах, словно тень, внимательно отслеживая каждое движение невестки. — Алиса, что это ты взяла? — раздался за спиной встревоженный голос. — Это же больше килограмма! Алиса вздрогнула и почти выронила упаковку с гречкой. Она обернулась, пытаясь сохранить спокойное выражение лица. — Это всего лишь крупа. Она весит всего девятьсот граммов, я проверяла... — Девятьсот, килограмм...

После той ссоры во дворе они почти перестали встречаться. Катя сначала надеялась, что всё как-то само уладится, что они снова будут сидеть на той старой лавке, смеяться, спорить, как раньше. Но ничего не происходило. Ярослав больше не приходил во двор каждый вечер. Иногда она видела его издалека — он шёл по улице с друзьями из института, громко разговаривал, смеялся. Но если замечал её, только коротко кивал и проходил мимо. Матвей, наоборот, появлялся во дворе часто. Но теперь он почти не разговаривал...

Людмила Степановна позвонила в субботу утром, как всегда. Анна и Максим в это время наслаждались редкой возможностью поспать до десяти. Мужчина, нахмурившись, потянулся к телефону, зная заранее, кто это. Разговор был коротким, губы Максима плотно сжались в тонкую ниточку. — Крыша на даче, снега навалило по самые трубы. Надо сбросить. Приезжайте завтра. — Мам, мы не можем, — тихо, но твердо сказал Максим. — У меня отчет горит, а у Ани спина. Опять эти приступы. Мы дадим денег, найми кого-нибудь из местных...

Надежда стояла на кухне, вытирая тарелку, и смотрела в окно на грязный мартовский снег. Игорь, ее муж, вошел в кухню, держа в руках телефон. На его лице было обычное, слегка озабоченное выражение. — Надь, нужно обсудить бюджет на ближайшие месяцы, — сказал он, не глядя на нее. — У меня в мае командировка, плюс налоги за квартиру пора платить. Надежда кивнула, продолжая вытирать посуду. Ей было интересно, к чему он клонит. — И насчет праздников, — Игорь наконец поднял на нее глаза. — У тебя в апреле же день рождения...

Пять лет — целая жизнь. Для семьи Воробьёвых эти пять лет растянулись, казалось, на вечность, а единственным мерилом времени стали смены памперсов, бульканье блендера и тяжёлое, хриплое дыхание Анны Степановны из комнаты. Пять лет назад с матерью Сергея случился удар. После инсульта она стала овощем. Пустой взгляд бабушки Ани, той самой бабушки, которая когда-то пекла невероятные пироги с вишней и могла часами рассказывать сказки, меняя голоса, был постоянно устремлен в потолок. За пожилой женщиной присматривали родители Кати — Сергей и Людмила...

Марина стояла у окна, смотря, как осенний дождь стекает по стеклу причудливыми дорожками. За её спиной, в гостиной, царил хаос — разбросанные игрушки пятилетнего Гришки, учебники семнадцатилетней Кати на столе. Казалось бы, обычный вечер, обычная жизнь. Однако она была такого только до того самого разговора. Мысль о материнском капитале на Гришу, сумме почти в миллион, не давала покоя их семье уже неделю. Но сегодня Алексей, её муж, высказал её неожиданно вслух. — Я хочу вложить материнский капитал в квартиру для Максима, — сказал он за ужином, не поднимая глаз от тарелки...