Huston Dymaniac

)

)

Французский театр, по мнению Вольтера, подобен гигантскому складу, заполненному «счетным множеством слабых трагедий», которые лишь нагоняют скуку. Однако, отбросив это «посредственное», мы обнаруживаем малое число подлинных шедевров — не более двадцати. Именно эти пьесы Вольтер ставит выше всего, что было создано в жанре трагедии, «не исключая Софокла и Еврипида». Создать такую трагедию — «истинное чудо», и Франция явила миру двадцать таких чудес. Но что же отличает великую трагедию от просто хорошей? Ключевой критерий Вольтера — способность трогать сердце, а не только услаждать ум...

Если итальянский театр, по мнению Вольтера, был колыбелью изящных искусств, то театр испанский предстает в его описании как причудливая, варварская и по-своему гениальная аномалия. Философ с нескрываемым ехидством описывает то, что он считал главным пороком испанской сцены — невероятную смесь священного и греховного, высокого и низменного, где дьявол пляшет сарабанду, а месса становится театральным трюком. Вольтер безжалостно критикует главный жанр испанского религиозного театра — «autos sacramentales»,...

Лингвистический каркас рекламного дискурса, апеллирующего к женщине, демонстрирует поразительную тематическую узость. Вырисовываются три главенствующие лексические группы, каждая из которых выполняет четкую, хотя и не всегда очевидную, идеологическую работу. 1. красота и эстетика, здесь лексемы «beauty», «beautiful», «pretty» функционируют как неоспоримые смысловые полюса, что, кажется, прекрасно иллюстрируют слоганы L’Oréal «Because you’re worth it» и Revlon «The most unforgettable women in the world wear Revlon»; 2...

Анализ рекламного сообщения как коммуникативного события неизбежно приводит к необходимости концептуализации его принципиальной двойственности. Подобная бинарная природа, если можно так выразиться, проистекает из самого механизма создания рекламы, где всегда присутствуют две принципиально различные инстанции. С одной стороны – фигура бенефицианта, то есть заказчика, чьи намерения предельно прозаичны и сводятся к утилитарной формуле «продать товар». Данная целеустановка является общим местом, создавая у адресата иммунитет, своеобразную смысловую броню...

Особенно, англоязычном Рекламный текст, представляющий собой сложную поликодовую структуру, традиционно включает слоган, заголовок, основной текст и эхо-фразу, причем каждый из этих элементов неизбежно испытывает на себе влияние гендера как социокультурного конструкта[21, с. 333]. Гендерные маркеры в рекламе выполняют двойственную функцию, ведь они одновременно отражают существующие социальные нормы и активно участвуют в формировании новых, поэтому представляется, что подобная сложная взаимосвязь заслуживает самого пристального внимания...

Понятия прагматики, дискурса и текста Семиотическое направление современной лингвистики немыслимо без того революционного прорыва, который совершили Дж.Л. Остин и П. Грайс. Их концепции, особенно работы «Как делать вещи с помощью слов» и «Логика и общение», заложили методологический фундамент для обособления прагматики. Что особенно значимо, они доказали постулат о том, что языковые высказывания представляют собой не просто сообщения, но целенаправленные действия. Е.А. Осьминина совершенно справедливо...

«Монтескье разговор — мозаика из его сочинений» — так с исследовательской скрупулезностью признавался Константин Батюшков в 1816 году, отправляя Николаю Гнедичу только что законченный «Вечер у Кантемира». Эта фраза — ключ к пониманию не только творческого метода Батюшкова, но и всей сложной интеллектуальной игры, которую он затеял, сводя за одним столом русского сатирика и французского философа. Скандальная находка Батюшкова Батюшков совершил нечто беспрецедентное для русской литературы 1810-х годов...

Александр Петрович Сумароков — фигура в русской литературе парадоксальная. Литературоведы имениют его не иначе как «отец русского театра», основатель национальной драматургии. С другой — человечишка-то ведь дряной, его личность, судя по сохранившимся документам, являла собой сложный клубок самовлюбленности, гордыни, мании величия и откровенной моральной деградации. Ярчайшим свидетельством этого тёмного лика стал анонимный текст, предположительно написанный одним из его бывших друзей — исчерпывающий, ядовитый и беспощадный приговор не столько поэту, сколько человеку...