Марево. Мистика, ужасы, триллеры

Для Алины работа с глиной всегда была просто ремеслом, средством заработка. Десять лет она лепила идеальные, безупречно-прекрасные изделия, которые отлично продавалась, и ни разу глина не выкинула ничего эдакого. До того самого вечера. В тот раз Алина села за круг не работать. Ей просто нужно было занять руки, чтобы не сойти с ума. Телефон лежал на верстаке экраном вниз, но она всё ещё чувствовала фантомную вибрацию того последнего сообщения. «Нам нужно пожить отдельно». Глупая, трусливая фраза, за которой стояла другая женщина и собранный чемодан в прихожей...

Колёса электрички отбивали привычный, убаюкивающий ритм: «ты-дых-ты-дых, ты-дых-ты-дых». Чернильная темнота за окном изредка разрывалась жёлтыми пятнами фонарей на переездах. Полупустой вагон привычно пах дачными ароматами и пирожками. Двое друзей — студенты истфака Виктор и Андрей — ехали на дачу одногруппника, где собирались провести несколько дней в весёлой компании. Сессия была закрыта, впереди маячило беззаботное лето, и настроение было приподнятое. Витя, прикрыв глаза кепкой, дремал, прислонившись головой к вибрирующему стеклу...

Тихий плеск воды о борта старой лодки успокаивал. Андрей любил эти утренние часы на реке, когда туман ещё стелется над камышами, а солнце только-только начинает припекать макушку. Рыбалка сегодня не задалась, поплавок лениво покачивался на воде, не подавая признаков жизни, но Андрея это не расстраивало. Он на время отпуска приехал в старенький родительский дом в деревне, чтобы сбежать от городской суеты, отчётов и вечных телефонных звонков. Его друг и сосед Витька, мужик простой и хозяйственный,...

Дождь барабанил по жестяной крыше так громко, что казалось, будто наверху марширует армия оловянных солдатиков. Но здесь, внутри, под стропилами сталинской пятиэтажки, было сухо и пахло той особенной, сладковатой пылью, которой пахнет только время. Наш чердак был чем-то вроде музея потерянных вещей. Жильцы менялись, уезжали, умирали, а их скарб оседал здесь слоями, как геологические породы. Сломанные лыжи, чемоданы с ржавыми замками, стопки журналов «Наука и жизнь», пустые птичьи клетки. Для нас — Димки, Лёхи, Сани и меня — это было лучшее место, чтобы переждать осеннюю непогоду...

Я всегда ненавидел этот последний рейс — отправление в 23:15 из посёлка Заречное. Иногда в салон заходят, как говорится, полтора человека, а чаще — вообще никого. Вот и в ту ночь я вёз воздух, мечтая только о том, как загоню свой старенький ПАЗик в парк и отправлюсь домой спать. Впереди оставалось километров сорок лесной дороги, а потом до города — рукой подать. Было безветренно, снег валил крупными хлопьями — красота. Я включил радио погромче, чтобы не уснуть под монотонный гул мотора, и смотрел на уходящую под колёса полосу асфальта...