Марево. Мистика, ужасы, триллеры

«УАЗик» подбросило на очередном валуне, и лязг подвески эхом разнёсся по ущелью. Вадим вцепился в ручку над дверью, чувствуя, как от постоянной тряски ноет позвоночник. За мутным стеклом тянулись истекающие багрянцем осенние леса. Цивилизация закончилась часов пять назад, когда пропала сотовая связь. — Трясёт, как в стиральной машине, — поморщился Игорь, поправляя воротник дорогой штормовки, которая здесь, в диких горах Алтая, смотрелась до нелепого чужеродно. Костя, сидевший на переднем сиденье рядом с мрачным водителем-проводником, лишь усмехнулся...

Матвей купил дом в деревне в состоянии тихого, опустошённого отчаяния. Годами он мотался по вахтам на север, дышал ледяным воздухом на буровых, считал дни в унылом общежитии, и всё ради одной цели: своего гнёздышка, светлой трёшки в центре, с большой лоджией, где Аня собиралась устроить импровизированную оранжерею. А ещё они всё откладывали рождение детей... Теперь Ани не было, и все планы, все мечты пропали вместе с ней. А деньги, заработанные ради их настоящей, так и не наступившей, жизни, превратились в бессмысленные цифры на банковской карте...

Люди склонны списывать всё непонятное на игру воображения, сквозняки, банальную усталость. Мы живём в логичном, понятном мире, где у каждого следствия есть своя физическая причина. Но я точно знаю: вокруг нас существует что-то, о чём мы понятия не имеем, но с чем иногда можем случайно соприкоснуться. Мои детство и юность прошли в классической «сталинке». Толстые кирпичные стены, высокие потолки с лепниной, широкие подоконники и тяжёлые двери, помнящие не одно поколение жильцов. Такие дома живут своей, отдельной от людей жизнью...

Верхне-Реченск умирал так, как умирают старые псы: тихо, вонюче и с какой-то обречённой покорностью. Когда закрылся лесозаготовительный комбинат, из города вымыло молодёжь. Когда обмелела река и ушла крупная рыба, уехали те, кто занимался промыслом. И вот теперь остались лишь те, кому некуда было бежать, или те, кто слишком сильно врос корнями в эту скудную, каменистую почву. Артём, владелец бара «Последний приют» (название, казавшееся когда-то ироничным, теперь звучало пугающе буквально), и сам подумывал продать всё, пусть и за бесценок, и уехать...