Марево. Мистика, ужасы, триллеры

Дождь заливал лобовое стекло старенькой «Шкоды» сплошным мутным потоком. «Дворники» жалобно скрипели, размазывая по стеклу грязь и неоновые блики ночного города, но Сергей этого почти не замечал. Он смотрел на приборную панель невидящим взглядом, ритмично постукивая пальцами по оплётке руля. До конца его жизни оставалось чуть меньше суток. Всё началось четыре дня назад, в такой же мерзкий, слякотный день, если не считать, что тогда был вторник. Сергей, уставший после двенадцатичасовой смены в такси, возвращался в свой спальный район...

Курсор на экране монитора ритмично мигал, словно отсчитывая секунды до окончательного краха. Антон Горский, сорокадвухлетний писатель, автор одного нашумевшего цикла романов и трёх последующих провалов, сидел перед девственно чистым документом Word. В комнате пахло остывшим кофе и кислым отчаянием. Накануне состоялся короткий и жестокий разговор с издателем. Суть была проста — если через месяц на столе не будет синопсиса и хотя бы первых трёх глав новой книги, контракт расторгается. А вместе с ним исчезает и аванс, который Антон давно спустил на попытки поддерживать иллюзию успешной жизни...

Кроссовер свернул с оживлённой трассы, нырнул под мост и выбрался на вызывающе новую асфальтовую дорогу, на которой даже разметки пока не было. Чёрное полотно, совсем недавно заменившее старенькую грунтовку, немного попетляв по лесу, вывело к вальяжно раскинувшейся на холмах небольшой деревеньке, в которой старые, вросшие в землю срубы соседствовали с футуристическими коттеджами из стекла и дерева. Кирилл приспустил окно, и в салон ворвался странный, манящий коктейль из классических запахов деревни и богатства...

Глава 1. Запах пинена и даммарного лака въелся, казалось, в саму ДНК Вадима. Его мастерская, она же — однокомнатная квартира на окраине города, напоминала склад забытых вещей. Вдоль стен громоздились подрамники, на столе высились батареи баночек с растворителями и пигментами, а кровать приходилось каждое утро застилать клеёнкой, чтобы защитить от случайных брызг краски. Вадиму было тридцать пять. Когда-то, в художественной академии, ему пророчили блестящее будущее, профессора восхищались его чувством цвета и техникой...

— Витя, это безумие, — голос сестры в трубке дребезжал от возмущения. — Бросить такую должность, квартиру в центре и уехать в эту... глушь! Зачем? Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — Лена, я понимаю, что впервые за пятнадцать лет дышу полной грудью, — спокойно ответил Виктор, вытирая со лба пот вперемешку с древесной пылью. — Я устал от стеклянного улья офиса, от бесконечных совещаний и монитора. Ты замечала, какой он неживой? — А от запаха навоза ты не устанешь? — не унималась сестра. — Ну съездил бы в отпуск, отдохнул...