Марево. Мистика, ужасы, триллеры

Дождь заливал лобовое стекло старенькой «Шкоды» сплошным мутным потоком. «Дворники» жалобно скрипели, размазывая по стеклу грязь и неоновые блики ночного города, но Сергей этого почти не замечал. Он смотрел на приборную панель невидящим взглядом, ритмично постукивая пальцами по оплётке руля. До конца его жизни оставалось чуть меньше суток. Всё началось четыре дня назад, в такой же мерзкий, слякотный день, если не считать, что тогда был вторник. Сергей, уставший после двенадцатичасовой смены в такси, возвращался в свой спальный район...

Курсор на экране монитора ритмично мигал, словно отсчитывая секунды до окончательного краха. Антон Горский, сорокадвухлетний писатель, автор одного нашумевшего цикла романов и трёх последующих провалов, сидел перед девственно чистым документом Word. В комнате пахло остывшим кофе и кислым отчаянием. Накануне состоялся короткий и жестокий разговор с издателем. Суть была проста — если через месяц на столе не будет синопсиса и хотя бы первых трёх глав новой книги, контракт расторгается. А вместе с ним исчезает и аванс, который Антон давно спустил на попытки поддерживать иллюзию успешной жизни...

Кроссовер свернул с оживлённой трассы, нырнул под мост и выбрался на вызывающе новую асфальтовую дорогу, на которой даже разметки пока не было. Чёрное полотно, совсем недавно заменившее старенькую грунтовку, немного попетляв по лесу, вывело к вальяжно раскинувшейся на холмах небольшой деревеньке, в которой старые, вросшие в землю срубы соседствовали с футуристическими коттеджами из стекла и дерева. Кирилл приспустил окно, и в салон ворвался странный, манящий коктейль из классических запахов деревни и богатства...

Глава 1. Запах пинена и даммарного лака въелся, казалось, в саму ДНК Вадима. Его мастерская, она же — однокомнатная квартира на окраине города, напоминала склад забытых вещей. Вдоль стен громоздились подрамники, на столе высились батареи баночек с растворителями и пигментами, а кровать приходилось каждое утро застилать клеёнкой, чтобы защитить от случайных брызг краски. Вадиму было тридцать пять. Когда-то, в художественной академии, ему пророчили блестящее будущее, профессора восхищались его чувством цвета и техникой...

— Витя, это безумие, — голос сестры в трубке дребезжал от возмущения. — Бросить такую должность, квартиру в центре и уехать в эту... глушь! Зачем? Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — Лена, я понимаю, что впервые за пятнадцать лет дышу полной грудью, — спокойно ответил Виктор, вытирая со лба пот вперемешку с древесной пылью. — Я устал от стеклянного улья офиса, от бесконечных совещаний и монитора. Ты замечала, какой он неживой? — А от запаха навоза ты не устанешь? — не унималась сестра. — Ну съездил бы в отпуск, отдохнул...

*** В детстве каждое лето меня отправляли "на оздоровление" в деревню к бабушке и дедушке — родителям отца. Было там для меня раздолье, конечно. Меня быстро приняли в местную пацанью ватагу, и мы днями напролёт носились по деревне и её окрестностям, воюя с зарослями крапивы, объедаясь лесной ягодой и до посинения купаясь в речушке, на берегу которой та деревенька и стояла. Пока был совсем мальцом, на то, что говорилось взрослыми вокруг, я особого внимания не обращал. А как стал старше, так и задумался...

— Господи, Андрей, ты серьёзно? — Кристина брезгливо отряхнула подол льняного платья, хотя песка на нём ещё не было. — «Эко-бунгало на первой линии»? Это сарай из палок и, кажется, кизяка. А воняет тут чем? Гнилыми водорослями? — Это запах моря, Крис. Йод, соль. Полезно для лёгких, — я старался держать улыбку, хотя внутри всё сжалось. Сюрприз провалился, не успев начаться. — Смотри, какой вид. Дикий пляж, никого на километры вокруг. Только мы и океан. Жена демонстративно достала телефон, поводила им над головой и фыркнула: — Потрясающе...

Третья история жуткая своей обыденностью и тем, как причудливо, а порой и жестоко, тасуется колода наших судеб. Её герой — назовем его Виктор — был человеком на редкость земным. Инженер-строитель, прагматик до мозга костей, в мистику не верил, гороскопы не читал, а над женой, которая боялась чёрных кошек, только добродушно посмеивался. Жили они с Катериной душа в душу уже более десяти лет. Катя работала аудитором, часто моталась по командировкам, и самолеты для их семьи были делом привычным, как маршрутка...

Герой второй истории часто задумывается о том, как наша самоуверенность и желание «подстелить соломку» порой играют с нами злую шутку. Мы думаем, что оберегаем близких, а на деле — собственноручно подталкиваем их к тому финалу, от которого так старательно пытались увести. Дело было лет десять назад. Сергей тогда уверенно стоял на ногах: свой бизнес, квартира в областном центре, хорошая иномарка. А в глухой деревне, километрах в двухстах от города, жил его отец — Николай Петрович. Старик крепкий, суровый, всю жизнь проработал лесником...

Сегодняшние истории заставят многих задуматься о многих образцах народной мудрости, которые в том или ином виде учат нас: «Тише едешь — дальше будешь». Всегда ли она верна? Или порой именно наша чрезмерная осторожность, желание перестраховаться и «обмануть» дурное предчувствие становятся тем самым капканом, который захлопывает судьба? Герой нашего первого рассказа, назовем его Алексеем, до конца своих дней будет задавать себе этот вопрос, но ответа так и не получит. Случилось это в областном центре лет семь назад...

Андрей в раздражении захлопнул дверцу такси. Дождь хлестал немилосердно, словно стараясь смыть с лица земли этот серый, набитый пробками город. Последние полгода жизнь Андрея напоминала затяжное падение в лифте с перерезанным тросом. Тяжёлый развод, оставивший его без квартиры и дачи, скандальное увольнение из крупной IT-компании, а теперь еще и необходимость срочно съехать из хостела, где невозможно было сосредоточиться на коде — он не мог позволить себе потерять этот заказ. Ему нужно было место...

Я звукорежиссёр. Это значит, что я привык слышать то, что не слышат, или, скорее, игнорируют другие. Лишние щелчки при записи гитары. Фоновый шум кондиционера, который, как клянётся продюсер, «всё равно никто не заметит». Дыхание вокалиста между фразами. И мне решать — вырезать их или же оставить, если оно даёт нужную атмосферу. Я слышу хорошо. Слишком хорошо, как говорила Ира. Мы развелись три месяца назад. Причина стандартная: я много работал, часто по ночам, она хотела «жить нормально». Нормально — это в том числе спать, когда темно, и просыпаться, когда светло...