Зелёная книга

На этом снимке, сделанном 15 августа 1996 года, запечатлен один из самых сложных и драматичных моментов современной российской истории. В те дни в Чечне шли переговоры о прекращении огня, которые позже привели к подписанию Хасавюртовских соглашений. Безопасность секретаря Совета безопасности РФ Александра Лебедя во время его визитов в мятежную республику обеспечивала элита — бойцы 45-го отдельного гвардейского полка специального назначения ВДВ. На переднем плане с пулеметом ПКМ — легендарный для полка человек, прапорщик Игорь Сальников, которого друзья и сослуживцы называли просто Гошей...

Лето 1996 года вошло в историю современной России кровью многих достойных офицеров и солдат. 6 августа боевики предприняли массированный штурм Грозного. В этот день на улицах города развернулись ожесточенные бои, одним из эпицентров которых стало здание Управления по борьбе с организованной преступностью (УБОП) при МВД Чеченской Республики. Именно там принял свой последний, бессмертный бой Евгений Петрович Шнитников (1953–1996) — капитан милиции, начальник разведывательного отделения нижегородского СОБРа...

Война обошлась нам настолько дорого, что через поколения память о ней все-таки теплится. Эти воспоминания, эта боль… У нас ведь погибло больше, чем у кого-либо. Воевали с желанием победить любой ценой. Вплоть до приказа номер 227, более известного как "Ни шагу назад!". Раны слишком глубокие у народа, они долго зарастают. Но, к сожалению, появляется и другая тенденция. Что, мол, война, да когда это было… Все подвергается сомнению. Мол, и победили-то мы благодаря американцам. Но это не так. Мы бы все равно разбили немца, пусть и где-нибудь под Уралом...

На этом уникальном историческом снимке, сделанном в первые, самые тревожные дни июня 1941 года, запечатлены добровольцы Литературного института имени А. М. Горького. Вчерашние студенты, поэты, критики и прозаики сменили аудитории на строй и стали бойцами истребительного батальона. Такие батальоны формировались в Москве повсеместно для борьбы с вражескими диверсантами, парашютистами и поддержания порядка в городе, а позже многие из их бойцов влились в ряды столичного народного ополчения. Далеко не всем суждено было вернуться с фронта к своим недописанным книгам...

Мария Дмитриевна Влайкова — выдающийся военный врач, чья судьба стала отражением трагедии и героизма первых месяцев Сталинградской битвы. Будучи хирургом 153-го отдельного медико-санитарного батальона (ОМСБ) в составе 192-й стрелковой дивизии, она приняла на себя один из самых страшных ударов летней кампании 1942 года. В июле 1942 года 192-я стрелковая дивизия (входившая в состав 62-й армии) вела тяжелейшие оборонительные бои на дальних подступах к Сталинграду. Немецкие моторизованные части рвались к Волге...

Вручение оружия жителям Ленинградской области, вступающим в ряды легендарной 5-й Ленинградской партизанской бригады Момент вручения оружия вчерашним мирным жителям, вступающим в ряды партизан, стал одним из главных символов народного сопротивления на Северо-Западе. Уникальные моменты принятия присяги новобранцами, получающими в руки винтовки и автоматы, навсегда остались в истории благодаря знаменитому фотокорреспонденту ЛенТАСС Василию Капустину, который провел в тылу врага вместе с бригадой многие месяцы...

На этой фотографии, сделанной кем-то из жителей Грайворона, горит автомобиль, в котором находилась молодая женщина, погибшая от удара дрона ВСУ. Красивая, светлая душа, она любила, строила планы, жила с верой в лучшее. А теперь её нет... Как нет с нами сотен других мирных жителей Белгородчины, вошедших в этот бесконечный список потерь. Приграничье умывается кровью. Грайворонский район умывается кровью - особенно сейчас, когда вражеские дроны утюжат Грайворон и ближайшие сёла, устраивая сафари на людей каждые полчаса...

Колокол в деревне молчал с сорок первого года. Его не разбили, не увезли — просто сняли и положили на землю за алтарём, чтобы не звонил, не собирал людей и не напоминал о прежней жизни. Колокол лежал на боку, в траве, ржавел под дождями, и казалось, что время для него остановилось. Степан Козлов ушёл на фронт из этой деревни в июле, когда пыль на дороге ещё не успела осесть после мобилизации. Вернулся только осенью сорок четвёртого — с перевязанным плечом и хромотой, которую так и не удалось до конца вылечить...

Осенью 1941 года, когда фронт катился на восток, на оккупированных территориях началась другая война — тихая, бытовая, без танков и артиллерии. Немцам нужно было управлять деревнями и городками, где не хватало собственных людей. Уже в октябре в сводках Совинформбюро прозвучала информация о создании «местных администраций» — с опорой на тех, кто готов был сотрудничать. 6 ноября 1941 года по приказу Генрих Гиммлер были официально оформлены подразделения вспомогательной полиции — Schutzmannschaft. В народе их называли просто «полицаи»...

Когда в деревню вошли наши, Мария уже не плакала. За полтора года оккупации слёзы кончились сами собой — так же, как кончилась мука, соль и старые запасы картошки в погребе. Осталась работа: топить печь, латать крышу, ходить на переклички, отвечать коротко и не смотреть в глаза. Муж ушёл на фронт в сорок первом. Последнее письмо пришло осенью. Потом — тишина. Ни похоронки, ни извещения о пропаже. Просто пустота, в которой человек существует где-то между жизнью и смертью. Немцы заняли деревню быстро...

Она почувствовала это раньше, чем увидела. В лесу, за линией фронта, тишина меняется мгновенно. Наталья Малышева уже отключилась от немецкой линии связи и ждала темноты, чтобы уйти к своим. Это был её третий выход в тыл — два предыдущих прошли успешно. Она знала немецкий, умела подключаться к проводам, слушать, запоминать. И вдруг — шаг за спиной. По инструкции разведчик не имел права попадать в плен. Наталья выхватила пистолет — решение было принято заранее. Но в тот же миг сильный удар выбил оружие из руки...

Когда эшелон остановился на полуразрушенной станции, Алексей Серов сначала не поверил, что это и есть его район. Табличка с названием была перекошена, половины букв не хватало, вокруг стояли обгоревшие остовы вагонов, и только запах сырого дерева и угля напоминал, что здесь когда-то жили люди, а не только проходили войска. Фронтовик сошёл с подножки последним, не торопясь: спешить было уже некуда, впереди его ждала не атака, а возвращение — самое трудное из всего, что случалось за эти годы. Деревня...