Р💕ссказы | Дмитрий Городниченков

В квартире пахло мокрым бетоном, дешевым клеем и надвигающимся разводом. Знаете, есть такой особенный взгляд мужчины, который только что принял Судьбоносное Решение. В нем одновременно читается отвага первооткрывателя, упрямство ослика и — где-то очень глубоко - панический ужас человека, который понимает, что пути назад нет. Именно так смотрел на меня мой муж Игорь, стоя посреди разгромленной ванной комнаты. В правой руке он сжимал перфоратор, как скипетр, а левой придерживал спадающие треники....

Зять у меня - мужчина видный: рост под метр девяносто, плечи широкие, голос командный. Работает начальником склада, получает свои сто двадцать тысяч и считает себя добытчиком. — Мам, а где салфетки? — крикнула Лена из кухни. — В буфете, доча, где всегда. Вадим оторвался от экрана и вдруг произнес, как приговор: — Хватит моей Лене работать. Я замерла с противнем в руках. Лена высунулась из кухни: — Что? — Я сказал — хватит. — Вадим встал, расправив плечи. — Не женское это дело — отчеты писать, в офисе до вечера торчать...

Муж исчезал на 6 часов каждую субботу. Возвращался счастливым. Без запаха. Без следов помады. Я думала - другая избранница. Оказалось - совсем другое. Всё началось три месяца назад. Андрей стал уходить по субботам. Рано, в 9 утра. — Куда? - спрашиваю. — В гараж. Машину чинить. Нормально, да? Обычная история. Но он возвращался в 4 дня, потом в 5, потом в 7 вечера. С горящими глазами. Как будто побывал на концерте любимой группы, а не в пыльном боксе. В гараж за мужем Я начала проверять. Неделя 1: Машина чистая...

— Пап, ну чё ты начинаешь? Это всего лишь стекло. Ну и камера немного треснула. Скинь сорокет, я в сервис сгоняю, там поменяют на новый. Или лучше сразу пятнадцатый возьмем, а этот я в трейд-ин сдам. Он всё равно уже устарел, полгода ему. Я смотрел на своего сына Максима и чувствовал, как у меня начинает дёргаться левый глаз. Он стоял передо мной — пятнадцать лет, худи оверсайз, в одном ухе беспроводной наушник, во втором — пустота (второй он посеял неделю назад и даже не расстроился). В руке он небрежно вертел смартфон, который стоил как моя первая машина. Вертел так, словно это был кусок засохшего хлеба...

Звонок в дверь. Я ещё не открыла, но уже знаю - свекровь. С пакетами. Два синих целлофановых пакета, которые оттягивают руки вниз. — Здравствуй, дочка. Я к вам на ужин. Андрюша дома? Андрюша - это мой муж. Ему тридцать семь. Седина на висках. Руководитель отдела. Но для неё - Андрюша. Проходит на кухню. Ставит пакеты на стол. Развязывает первый. — Купила продукты. Настоящие продукты. Достаёт хлеб. Булку килограммовую в бумажном пакете. — Настоящий. Шестьдесят рублей. А раньше двадцать копеек! Двадцать копеек такая булка! Думаю: «Началось»...

Утром все было как обычно. Степан, причмокивая, пил кофе из кружки с отбитой ручкой — той самой, которую я просила выбросить уже года три. Свекровь Нина Егоровна смотрела российский сериал на планшете, время от времени охая над очередной всплывающей новостью. А я стояла у плиты, помешивая манную кашу, и думала, что вот так мы и проживем остаток жизни: в этой сонной рутине, где каждый жест отточен тридцатью годами брака. — Валюш, — сказал Степан, не отрываясь от телефона, — сегодня к нотариусу не поедешь? Там про дачу документы готовы...

Квартира встретила меня стерильной тишиной. Не той, что бывает после уборки. А той, что остаётся после вторжения. Воздух пах химией. Подушки на диване лежали с противоестественной симметрией. На журнальном столике - ни книг, ни блокнота. Только пустота. И этот запах. Этот холодный, чужой порядок. Я вошла в спальню. Уже зная, что увижу. Шкаф. Бабушкин, с потёртой ручкой. Открыла его. Пусто. Верхняя полка — моя святая святых — была девственно чиста. Там, где ещё три дня назад лежало платье моей матери, теперь светилась чистая древесина...

На пороге стояли трое. Я не видела их десять лет, но сразу поняла - пришли делить наследство. — Ниночка! — воскликнул мужчина с залысинами, широко раскинув руки. — Родная моя! Виктор, двоюродный брат! А это Лариса, сестра моя, и сын Денис. — Виктор? — я моргнула, пытаясь сопоставить постаревшее лицо с детскими воспоминаниями. — Боже мой, сколько лет... — Мы так по тебе соскучились! — протиснулась вперед женщина с коробкой дешевого торта. — И по тете Ане. Светлая ей память. Через пять минут они уже сидели на моей кухне, как хозяева...

— Все пропало, Аня! Виктор сидел на нашей кухне, обхватив голову руками. Его плечи дрожали. Передо мной сидел не мой шестидесятилетний муж, а большой, напуганный ребенок, который снова разбил дорогую игрушку. Только на этот раз игрушкой была наша жизнь. Ближе к концу рассказа есть аудиоверсия. Для тех, кто любит ушами! — Что случилось на этот раз, Витя? — спросила я устало. Этот вопрос я задавала раз в два-три года на протяжении всей нашей совместной жизни. Ответ всегда был разным по форме, но одинаковым по сути...

— Сережа, сядь, пожалуйста. Мне нужно тебе что-то сказать. Я оторвался от газеты и посмотрел на жену. Инна стояла посреди комнаты, сжимая в руках маленькую белую коробочку. Ее лицо было бледным, а глаза блестели так, как я не видел уже много-много лет. В них была смесь робости и надежды. Ближе к концу рассказа есть аудиоверсия. Для тех, кто любит ушами! — Что-то случилось, Иннусь? С мамой все в порядке? — С мамой все хорошо, — она подошла ближе, и я увидел, что ее руки дрожат. — Дело… в нас. Она молча протянула мне коробочку...

Есть такая странная мужская гордость. Когда до последнего делаешь вид, что все в порядке. Ближе к концу рассказа есть аудиоверсия. Для тех, кто любит ушами! Жена стала как чужая? Устала, возраст, гормоны. Постоянно хихикает в телефоне, пряча экран? Подружки, женские секреты. Уезжает «по делам», туманно объясняя маршрут? Пусть развеется, у каждого должно быть свое пространство. А по ночам лежишь, смотришь в темный потолок и чувствуешь, как тебя изнутри, медленно, но верно, точит подозрение. Моя Тамара начала меняться где-то год назад...

— Катя, ну кто так лук режет? Слишком мелко! Весь сок выйдет! И в суп надо было лавровый лист раньше класть, чтобы он аромат отдал. Я своего Толика с детства приучила к правильной, здоровой еде. Ближе к концу рассказа есть аудиоверсия. Для тех, кто любит ушами! Голос свекрови, Тамары Игоревны, звучал за моей спиной, как назойливое жужжание. Я стояла на собственной кухне, в своей же квартире, и в тысячный раз сдавала экзамен на звание «хорошей жены». — Я всегда так режу, Тамара Игоревна, — сказала я, не оборачиваясь...