ПОД МАСКОЙ НАРЦИССА
«На мои деньги жируешь, курица!» — орал муж при родне, не зная, что я сделала в девять утра
— Сиди и помалкивай, пока я добрый! Твое место у плиты, забыла? Глеб с глухим стуком опустил пудовый кулак на полированную столешницу. Фарфоровые тарелки с золотой каемкой жалобно подпрыгнули. Тонкая хрустальная рюмка покачнулась, и капли брусничной настойки окропили крахмальную белизну салфетки. Глеб запрокинул круглое, лоснящееся от жирного жареного мяса лицо и хрипло заржал, довольный произведенным эффектом. Ему нравилось, когда дерево трещало под его напором, нравилось видеть испуг в глазах домашних, чувствовать себя неоспоримым хозяином этой просторной квартиры и всей здешней сытой жизни...
«Экономь дальше, дура, а мы Светочке ключи обмоем» — муж забыл про старый телефон на шкафу
— Ты надо мной издеваешься, Полина? Вадим с грохотом опустил алюминиевую ложку прямо на клеенку. Жидкие брызги серого варева полетели во все стороны. — Это что? Опять пустые помои из кислой капусты? — Это постные щи, — тихо ответила Полина, не поворачиваясь от раковины, где ледяная вода струилась по огрубевшим пальцам. — Масла подсолнечного пол-ложки осталось, зажарку сделать не на чем было. — Я мужик, Поля! Я на пилораме по десять часов бревна кантую! У меня спина колесом! Мне кусок мяса нужен...
«Снежане нужнее, а ты баба двужильная»: муж втихую спустил мои накопления на сестру, за что и поехал к ней с одним баулом
У плинтуса в полутемном коридоре Полина бережно пристроила саженец сибирского кедра. Тугой ком земли, обтянутый влажной мешковиной и перевязанный шпагатом, приятно пах смолой и прелой хвоей. Она стянула с гудевших ног грубые ботинки, разогнула ноющую поясницу и повесила форменную брезентовую парку с эмблемой кабельного завода на вешалку. Из бокового кармана засаленной мужниной ветровки, висевшей на соседнем крючке, торчало желтое извещение от судебных приставов. Полина даже прикасаться к нему не стала...
«А ну убери лапы от моих документов и пошла вон!»: как я проучила золовку, решившую отобрать комнату для сына
— Вера, шире дверь распахивай, не чужие люди на пороге мнутся! Инга с силой навалилась плечом на деревянное полотно и протиснулась в темноватую прихожую. Тяжёлые металлические кольца на её пальцах глухо брякнули о дверную ручку. Золовка сдёрнула с шеи кричащий леопардовый шарф, небрежно швырнула его прямо на мягкое сиденье пуфа и сразу залезла рукой в кожаную сумку. Достала пачку сухих бумажных платков. Вера осталась стоять в коридоре, сжимая в пальцах стальную линейку и тонкий маркер-лайнер. Суббота только начиналась...
«У твоей мамы теперь моя машинка — вот к ней на ужин и топай»
В прихожей пахло сырой известью и пригоревшим постным маслом. Марина стянула с гудевших ног тяжелые ботинки с железными носками, повесила на крючок брезентовую куртку контролера ОТК и машинально шагнула в совмещенный санузел — смыть с ладоней заводскую копоть. Пальцы привычно щелкнули клавишей на косяке. Под тусклой лампочкой открылась странная картина. В нише между чугунной ванной и стояком зиял пыльный серый угол. На кафеле темнели глубокие царапины — словно что-то тяжелое волокли волоком, не удосужившись даже приподнять...
