Валюхины рассказы

Я вышла рано утром. Лопата скрипела по льду, руки мерзли, но отступать было уже поздно. За ночь двор снова замело, и стоянка возле подъезда превратилась в сплошной сугроб. Я расчищала место долго. Старательно. До асфальта. Сделала аккуратный прямоугольник — ровно под свою машину. Даже номер подъезда рядом получился. Отступила на шаг, выдохнула и подумала: Ну всё. Хоть сегодня без танцев с бубном. Я поднялась домой за ключами, переоделась, взяла сумку и через десять минут вернулась во двор. И остановилась...

— Ты не говорила, что он будет, — тихо сказал я жене, уже стоя в прихожей. Она замерла на секунду. Ровно на одну. Этого хватило, чтобы я всё понял. — Я сама не знала, — так же тихо ответила она. — Правда. Из гостиной доносился смех, звон бокалов и рождественская музыка. Запах мандаринов и корицы почему-то вдруг стал слишком резким. Я сделал шаг вперёд — и увидел его. Он стоял у окна с бокалом вина. Спокойный. Уверенный. С тем самым выражением лица, которое когда-то, видимо, было ей родным. — О, привет, — сказал он первым и кивнул мне, будто мы давно знакомы...

В купе уже сидели двое. Оба на нижних полках. Устроились основательно — сумки под ногами, куртки развешены, лица красные от усталости. Дверь снова открылась, и в проходе появилась пожилая женщина. Маленькая, с большой сумкой на колёсиках и билетом в руке. Она оглядела купе, потом посмотрела вверх — на верхние полки — и чуть заметно вздохнула. — Простите… — тихо сказала она. — У меня верхняя. Я не смогу туда залезть. Один из пассажиров даже не поднял головы. Второй пожал плечами: — У всех свои места...

Я зашёл в купе поздно вечером, когда поезд уже тихо гудел, убаюкивая пассажиров. Свет был приглушённый, воздух — густой от чая и усталости. Я автоматически посмотрел на номер места, потом — на нижнюю полку. На моей полке спала девушка. Молодая. Аккуратно укрытая пледом. Телефон лежал рядом, наушники в ушах. Вид — такой спокойный, будто это не поезд дальнего следования, а её собственная комната. Я снова посмотрел в билет. Место — моё. Без вариантов. — Простите… — тихо сказал я, не дотрагиваясь. — Вы, кажется, перепутали...

— Вы ноги-то уберите, Сергей, — сухо сказала тёща, даже не поднимая глаз от сумки. — Купе вообще-то общее, Мария Павловна, — так же спокойно ответил зять, подтягивая колени. — Я не в бизнес-классе еду. Поезд дернулся, стекла задребезжали, и тишина между ними стала еще напряженнее. В одном купе — двое людей, которые и за семейным столом с трудом выдерживали пятнадцать минут, а тут — почти сутки дороги. Мария Павловна демонстративно поправила платок, уложила сумку себе под ноги и вздохнула так, будто ее везли не к родне, а на каторгу...