Валюхины рассказы

С регистратором у нас всегда была одна и та же история: муж, Антон, покупал «нормальный, чтобы всё видно», ставил, настраивал, а потом забывал вынуть карту памяти и чистить записи. Я не лезла — машина его, работа его, привычки тоже его. Но в ту пятницу он вернулся с дороги напряжённый, слишком собранный, как человек, который уже принял решение и теперь боится выдать себя мелочами. — Машину завтра не трогай, ладно? — сказал он, не глядя на меня, снимая куртку. — Почему? — спросила я. — Да так… скорее всего поеду рано...

Путёвки я купила ещё в феврале, когда на работе выдали премию, а мама в очередной раз сказала: «Ира, у тебя лицо серое, тебе надо воздух». Санаторий был недалеко — сосны, процедуры, столовка по расписанию, тишина. Ничего роскошного, но именно то, что нужно, чтобы выдохнуть. Я взяла сразу две путёвки: себе и маме. А третью — мужу, Саше. Не потому что он просил. Потому что я хотела, чтобы мы хоть раз за год побыли вместе не на бегу: без его вечных звонков, без «я на минутку в ноутбук», без поздних возвращений...

Первая часть здесь https://dzen.ru/a/abEUG3GDNi5OT-xC ... Такси довезло их до Аниного дома быстро, но Ольге казалось, что дорога длится часами: в окне мелькали пустые улицы, редкие фонари, круглосуточная аптека, где горел белый свет, как в операционной. Саша сидел рядом молча, не задавая вопросов, и этим молчанием делал больше, чем любой «ну расскажи». У подъезда он остановился. — Дальше ты сама, — сказал он. — Так будет правильнее. Но если Игорь начнёт писать или приезжать — не отвечай одна. Пиши мне или сразу в полицию...

Ольга переехала в этот дом всего полгода назад — из съёмной студии в центре, где окна выходили на стену соседнего здания, в спокойный панельный двор с детской площадкой и редкими машинами под окнами. Дом был обычный, но с характером: здесь действительно знали, кто на каком этаже живёт, кто курит на лестнице, у кого вечно лает собака и кто ругается по телефону так, что слышно через батареи. В пятницу вечером во дворе устроили «домовую вечеринку» — без официоза, просто кто-то вынес колонку, кто-то мангал, кто-то столик из подъезда...

Я накрыл стол ещё днём, между созвонами и мелкими рабочими делами. Ничего пафосного: паста, салат, бутылка вина, пара свечей. Я даже достал те самые бокалы, которые мы берегли «для случая», и положил рядом маленькую коробочку с серьгами — не дорогими, но ровно такими, какие она показывала мне на витрине месяц назад. Годовщина у нас была не круглая — семь лет. Но я всегда считал, что такие даты важнее круглых: они про привычку выбирать друг друга снова, без фанфар. Катя написала в обед: «Сегодня буду поздно, отчёт горит»...

Идея была простая и, как мне казалось, беспроигрышная: в среду у нас с Мариной — дата, не круглая, не «юбилейная», но своя. День, когда мы десять лет назад впервые остались ночевать вместе в моей съёмной однушке и ели дешёвую пиццу руками прямо из коробки. Я не собирался устраивать праздник. Просто хотел напомнить: я помню. На работе был завал, домой обещал приехать поздно, поэтому решил сделать сюрприз: заказал букет с доставкой на вечер. Большой, без пафоса — белые тюльпаны и зелень, Марина такие любила...

Лена вернулась в воскресенье вечером — уставшая, с дорожной бледностью и тем выражением лица, которое у неё появлялось после командировок: «я дома, но ещё не здесь». Я встретил её у двери, взял чемодан, поцеловал в щёку. — Ну как? — спросил я. — Нормально, — сказала она привычно. — Отработала. Устала. Хочу в душ и тишину. Она прошла в спальню, оставив чемодан в прихожей — как обычно. Я не лез. Мы жили вместе шесть лет, и у нас было негласное правило: после дороги не устраивать допросов. Пока Лена была в душе, я пошёл на кухню поставить чайник...

Мне досталась нижняя полка — редкая удача, потому что билеты я покупал в последний момент. Ехать предстояло ночь до Самары, и я уже мысленно видел: вытянуть ноги, подложить куртку под голову и наконец выспаться. В купе кроме меня сидела пожилая женщина на нижней полке напротив — сухонькая, аккуратная, с книгой и термосом. Она поздоровалась, представилась Ниной Павловной и сразу ушла в своё чтение, будто в купе нас не двое, а воздух и тишина. Поезд тронулся. Я только успел разложить рюкзак и достать зарядку, как дверь купе резко отъехала в сторону...

Встреча одноклассников у Леры случалась раз в несколько лет, и каждый раз это подавалось как событие «ну надо же увидеться». В этот раз — агроусадьба за МКАДом: баня, шашлыки, ночёвка в домиках, «как в детстве, только с вином и воспоминаниями». — Ты точно не хочешь со мной? — спросила Аня, стоя в прихожей с рюкзаком. — Там и супругов зовут. — Не, — сказал я. — Это ваша стая. Я лучше дома. Выговоришься, отдохнёшь. На самом деле у меня был завал по работе, но главное — мне хотелось ей дать воздух без меня...

Я приехал с командировки поздно, почти в полночь. Два рейса, пересадка, потом такси через полгорода. Хотелось одного: подняться, открыть дверь и провалиться в тишину. У дома было мокро и темно. Фонарь у подъезда мигал, как будто тоже устал. Я расплатился с водителем, вытащил чемодан, поднял воротник и пошёл к двери. И увидел её. На лавочке у подъезда сидела Оля — моя бывшая жена. Без шапки, в тонком пальто, с сигаретой, которая почти догорела до фильтра. Увидела меня — встала сразу, будто репетировала этот момент и боялась опоздать...

Я возвращался из командировки выжатый, как лимон: две недели в Нижнем, три объекта, отчёты ночью, созвоны утром. В поезде на Москву я мечтал только об одном — доехать молча, без разговоров, без лишней нервотрепки. Вагон был почти полный. Я протиснулся к своему месту, закинул рюкзак на верхнюю полку и сел ближе к окну. Достал наушники, но не включил музыку — просто чтобы никто не лез. На следующей станции в купе подсели двое. Сначала мужчина с чемоданом, потом женщина. Я поднял глаза — и на секунду подумал, что мозг ошибся от усталости...

Мы с Димой ехали ночным поездом до Казани — редкий случай, когда он согласился на «не самолёт». Сказал, что устал, хочет «как раньше»: чай в подстаканнике, стук колёс, поспать. Купе досталось на двоих, но через десять минут к нам подселили ещё двоих: женщину лет сорока пяти с аккуратной стрижкой и девочку-подростка в наушниках. Женщина представилась сразу: — Ирина. А это Соня. Я улыбнулась, убрала сумку, чтобы им было удобнее. Дима кивнул и снова уткнулся в телефон. Он в последнее время почти всегда был «в телефоне», но я старалась не цепляться: работа, нервы, проекты...