Валюхины рассказы

Мне досталась нижняя полка — редкая удача, потому что билеты я покупал в последний момент. Ехать предстояло ночь до Самары, и я уже мысленно видел: вытянуть ноги, подложить куртку под голову и наконец выспаться. В купе кроме меня сидела пожилая женщина на нижней полке напротив — сухонькая, аккуратная, с книгой и термосом. Она поздоровалась, представилась Ниной Павловной и сразу ушла в своё чтение, будто в купе нас не двое, а воздух и тишина. Поезд тронулся. Я только успел разложить рюкзак и достать зарядку, как дверь купе резко отъехала в сторону...

Встреча одноклассников у Леры случалась раз в несколько лет, и каждый раз это подавалось как событие «ну надо же увидеться». В этот раз — агроусадьба за МКАДом: баня, шашлыки, ночёвка в домиках, «как в детстве, только с вином и воспоминаниями». — Ты точно не хочешь со мной? — спросила Аня, стоя в прихожей с рюкзаком. — Там и супругов зовут. — Не, — сказал я. — Это ваша стая. Я лучше дома. Выговоришься, отдохнёшь. На самом деле у меня был завал по работе, но главное — мне хотелось ей дать воздух без меня...

Я приехал с командировки поздно, почти в полночь. Два рейса, пересадка, потом такси через полгорода. Хотелось одного: подняться, открыть дверь и провалиться в тишину. У дома было мокро и темно. Фонарь у подъезда мигал, как будто тоже устал. Я расплатился с водителем, вытащил чемодан, поднял воротник и пошёл к двери. И увидел её. На лавочке у подъезда сидела Оля — моя бывшая жена. Без шапки, в тонком пальто, с сигаретой, которая почти догорела до фильтра. Увидела меня — встала сразу, будто репетировала этот момент и боялась опоздать...

Я возвращался из командировки выжатый, как лимон: две недели в Нижнем, три объекта, отчёты ночью, созвоны утром. В поезде на Москву я мечтал только об одном — доехать молча, без разговоров, без лишней нервотрепки. Вагон был почти полный. Я протиснулся к своему месту, закинул рюкзак на верхнюю полку и сел ближе к окну. Достал наушники, но не включил музыку — просто чтобы никто не лез. На следующей станции в купе подсели двое. Сначала мужчина с чемоданом, потом женщина. Я поднял глаза — и на секунду подумал, что мозг ошибся от усталости...

Мы с Димой ехали ночным поездом до Казани — редкий случай, когда он согласился на «не самолёт». Сказал, что устал, хочет «как раньше»: чай в подстаканнике, стук колёс, поспать. Купе досталось на двоих, но через десять минут к нам подселили ещё двоих: женщину лет сорока пяти с аккуратной стрижкой и девочку-подростка в наушниках. Женщина представилась сразу: — Ирина. А это Соня. Я улыбнулась, убрала сумку, чтобы им было удобнее. Дима кивнул и снова уткнулся в телефон. Он в последнее время почти всегда был «в телефоне», но я старалась не цепляться: работа, нервы, проекты...

Я пришёл к Лене на работу в обед: хотел сделать сюрприз. Забрал из сервиса её ноутбук, который она с утра забыла в машине, купил кофе и булочку с корицей — она такие любит, когда нервничает. Бизнес-центр встретил суетой, охраной и запахом чужих парфюмов. На ресепшене я назвал её фамилию, компанию, этаж. Девушка в форме улыбнулась слишком ровно: — Она сейчас на совещании. Поднимайтесь, скажете на посту. Лифт поднял меня на шестой. За стеклянной перегородкой — open space, аккуратные столы, одинаковые мониторы...

Я проснулся от стука в дверь купе — короткого и настойчивого. — Откройте, пожалуйста, — сказала проводница. — Это по поводу нижней полки. Я сел, не сразу понимая, где я и почему уже утро. Шея затекла, во рту пересохло. В купе было полутемно, за окном тянулась чёрная ночь, а на столике дрожала на стыках недопитая вода. Я открыл дверь. Проводница стояла с папкой билетов, а рядом с ней — женщина лет пятидесяти с большим пакетом и недовольным лицом. За женщиной маячил мужчина помоложе, который делал вид, что его тут нет...

— Ты… уже дома? — голос мужа в трубке дрогнул так, будто он не узнал меня, а увидел привидение. Я стояла в прихожей и смотрела на два бокала на тумбочке. Один — мой, второй — явно не из нашего набора. Рядом лежали женские тапочки. Маленький размер, пушистые, новые. — Дома, — сказала я тихо. — На день раньше. Решила сделать тебе сюрприз. Похоже, мы оба постарались. — Ты где сейчас? — быстро спросил он. — В нашей квартире, Игорь. А ты где? На другом конце повисла пауза. Слишком длинная для мужа, который «просто задержался на работе»...

— Серёжа, ты на верхнюю даже не смотри, — сказала Марина Ивановна, едва поезд тронулся. — Я на нижней. Мне на верхнюю нельзя, колени. — Марина Ивановна, у вас в билете верхняя, — спокойно ответил Сергей и показал ей экран телефона. — А у меня нижняя. Тёща прищурилась, будто он ей не билет показал, а что-то страшное. — И что? Я старше. Уступишь. Это по-человечески. Сергей медленно вдохнул. Он не хотел начинать поездку со ссоры. Ехать предстояло ночь и полдня. В одном купе. Без возможности «выйти и успокоиться»...

Мы с тёщей оказались в одном купе случайно. По крайней мере, я так думал. Жена купила билеты заранее и радостно сообщила: — Будете ехать вместе. Зато не скучно. Я не возражал. Поездка всего ночь. Можно потерпеть. Тем более тёща ехала к нам в гости, а я возвращался из командировки. Когда я вошёл в купе, она уже сидела у окна. Сумки аккуратно сложены. Термос на столике. Вид такой, будто она здесь хозяйка. — Ну что, сосед, — сказала она с улыбкой. — Долго ехать. Я поставил чемодан и достал билет, чтобы проверить места...

Я копил на дом. Не абстрактно, не «когда-нибудь». Конкретно. Сумма. Срок. План. Каждый месяц я откладывал деньги и радовался, когда цифра на счёте росла. Мы с женой много говорили об этом доме. Где он будет. Сколько комнат. Большая кухня. Участок. Я представлял, как мы въезжаем туда вместе. Деньги я переводил на отдельный счёт. Иногда она сама напоминала: — Не забудь отложить в этом месяце. Я доверял. Даже не проверял. Зачем? Это же семья. Общее будущее. Но в какой-то момент я заметил, что сумма растёт медленнее, чем должна...

Дочка пришла ко мне вечером. Тихая. Не такая, как обычно. Она долго стояла в дверях комнаты, будто не решалась войти. — Мам, можно с тобой поговорить? — спросила она. Я отложила телефон и кивнула. Подумала, что в школе что-то случилось. Или с подругами. Обычные детские проблемы. Она села рядом и долго молчала. Смотрела в пол. Теребила край кофты. А потом сказала то, от чего у меня внутри всё сжалось. — Мам, отчим сделал кое-что плохое. Я не сразу поняла, что она имеет в виду. В голове не укладывалось...