Искусство Слушать Себя

Перед занятием я расставляю коврики по залу. Восемь штук, метр между ними — чтобы никто не въехал соседу локтем в висок во время берпи. Три минуты, автопилот, привычный маршрут. В углу стоит моя сумка. В ней — мой коврик. На нём наклейка с моей же записью: «открыть в понедельник». Написала четыре понедельника назад. Три года назад я пообещала себе, что больше не буду брать клиентов, которые мне неинтересны. Просто ещё один план питания — и всё. Тот план закончился. Пришёл следующий. Потом ещё один...

Прошлой осенью я нашёл в ящике стола рукопись. 74 страницы, третий год лежит. Я взял её в руки — и сразу положил обратно. Рука не поднималась. Не потому что стыдно. Не потому что плохо написано — я даже не перечитывал. Просто рукопись была вещью, которой я дал начало и потом не отдал ни миру, ни себе. Там осталось что-то — вложенное, невозвращённое. Тогда я сел и написал список. Всё, что начал и не закончил. Получилось 23 пункта: курс по фотографии — восемь из двенадцати уроков пройдено; разговор с братом, который «нужен уже давно»; книга, которую обещал маме ещё при жизни отца...

Сижу в машине. Парковка у поликлиники. Смена закончилась сорок минут назад — я всё ещё не выхожу. Смотрю на руки на руле. Считаю в уме: сколько раз сегодня солгал себе? Три. Наверное, четыре. Мне было чуть больше пятидесяти. Однажды вечером я пообещал себе: завтра утром сделаю то, что откладываю три года. Не сказал никому — просто внутри, без свидетелей. Утром я проснулся и не сделал. Никто не расстроился. Никто не узнал. Формально — ничего не случилось. Но внутри что-то тихо сдвинулось. Не вина и не стыд — что-то другое...

Кофемашина гудит. Я стою у холодильника, жду, пока заварится, и смотрю на стикер на дверце — список из пяти пунктов, написанный мной же две недели назад чёрным маркером. Три из них не вычеркнуты. Три пункта просто висят там и смотрят на меня. Я записал в ежедневник: «Завтра встаю в 6. Без вариантов». Назавтра встал в 8. Написал себе же: «Ладно, завтра». Это продолжалось три недели. Потом я перестал записывать — не потому что перестал хотеть вставать рано. А потому что перестал верить своей записи...

Мне было пятьдесят два года, когда я поняла, что не умею радоваться. Не потому что жизнь тяжёлая. А потому что у меня был целый набор слов, которыми я сама себе эту радость отменяла. Я обнаружила это случайно. Дочь купила мне красивую чашку — просто так, без повода. Я держала её в руках и думала: «Ну подумаешь, чашка. Ничего особенного». И только потом, уже вечером, поймала себя: а ведь мне было приятно. По-настоящему приятно. Но я это приятное сразу же... отменила. Привычными словами. Теми, которым...