Искусство Слушать Себя

Туфли жали. Жали ровно пять лет — я даже помню, с какого сезона, у бухгалтеров хорошая память на даты и плохая на ощущения. Каждый раз в прихожей я смотрела на них, думала что-то вроде три квартала, не полстраны — и надевала. В магазин не в тапочках же. А разносятся — ну конечно разносятся. Когда-нибудь. Вот как это выглядит в мелком масштабе. Однажды я согласилась просто промолчать. Один раз. Это было очень разумно — зачем скандал из-за мелочи? Через три года я поняла, что давно не помню, с чем именно я тогда согласилась...

Перед занятием я расставляю коврики по залу. Восемь штук, метр между ними — чтобы никто не въехал соседу локтем в висок во время берпи. Три минуты, автопилот, привычный маршрут. В углу стоит моя сумка. В ней — мой коврик. На нём наклейка с моей же записью: «открыть в понедельник». Написала четыре понедельника назад. Три года назад я пообещала себе, что больше не буду брать клиентов, которые мне неинтересны. Просто ещё один план питания — и всё. Тот план закончился. Пришёл следующий. Потом ещё один...

Прошлой осенью я нашёл в ящике стола рукопись. 74 страницы, третий год лежит. Я взял её в руки — и сразу положил обратно. Рука не поднималась. Не потому что стыдно. Не потому что плохо написано — я даже не перечитывал. Просто рукопись была вещью, которой я дал начало и потом не отдал ни миру, ни себе. Там осталось что-то — вложенное, невозвращённое. Тогда я сел и написал список. Всё, что начал и не закончил. Получилось 23 пункта: курс по фотографии — восемь из двенадцати уроков пройдено; разговор с братом, который «нужен уже давно»; книга, которую обещал маме ещё при жизни отца...

Сижу в машине. Парковка у поликлиники. Смена закончилась сорок минут назад — я всё ещё не выхожу. Смотрю на руки на руле. Считаю в уме: сколько раз сегодня солгал себе? Три. Наверное, четыре. Мне было чуть больше пятидесяти. Однажды вечером я пообещал себе: завтра утром сделаю то, что откладываю три года. Не сказал никому — просто внутри, без свидетелей. Утром я проснулся и не сделал. Никто не расстроился. Никто не узнал. Формально — ничего не случилось. Но внутри что-то тихо сдвинулось. Не вина и не стыд — что-то другое...