С чистого листа. Мистика, фэнтези

Весна накрыла лес, словно кто-то открыл заслонку печи. За одну ночь снега, которые лежали метровым саваном, осели, потемнели и превратились в бурные ручьи, смывающие в овраги грязь и память о Зиме. Лес, оглушённый и израненный морозом, жадно пил воду, залечивая раны. Начало истории Первая часть дилогии Яромила поправлялась долго. Тень Царицы оставила на ней неизгладимые следы. Широкая седая прядь у левого виска, там, где венец впивался глубже всего, не потемнела даже спустя месяцы. А в её глазах,...

Будимир и Яромила вывалились из тумана Чёрного оврага, словно две дохлые рыбины, выброшенные на ледяной берег. Явь обрушилась на них шквалом ощущений: ослепительная, режущая глаза белизна; воющий, раздирающий плоть ветер; холод, продирающий до самых костей. Будимир грудью рухнул в сугроб, хватая ртом ледяной воздух. Лёгкие пылали, сердце колотилось в грудной клетке, готовое разорваться. Переход высосал из него последние капли сил. Начало истории Первая часть дилогии Рядом, на снегу, лежала Яромила...

Путь назад съёжился, но утяжелился вдесятеро. Плоть, лишённая последнего теплотворного сока в разговоре с Дрогомиром, костенела в этом лишённом температур мире. Будимир двигался, заставляя мертвеющие ноги подчиняться железной команде разума, хватаясь за посох, как утопающий — за спасительную ветвь. Начало истории Первая часть дилогии На берегу Смородины туман свернулся в клубящийся ком. Река взволновалась, её маслянистая гладь вздыбилась пузырями, чуя присутствие живого. И в этой белесой хмари, у самой кромки, начала вырисовываться фигура...

Навь встретила его безмолвием. Глухим, абсолютным, в котором грохот собственного сердца отдавался в черепной коробке. Здесь не было неба — лишь приплюснутый свод цвета холодной золы, по которому ползли клочья тумана. Не было и солнца — сизый, равнодушный свет сочился из самой толщи воздуха, не рождая теней, не оставляя бликов. Начало истории Первая часть дилогии Земля под ногами была как серый пепел, спрессованный в твёрдый наст. Из него торчали остовы деревьев — белые, гладкие, точно гигантские полированные кости...

Путь до Чёрного оврага занял три дня, но для Будимира он превратился в один сплошной морозный кошмар. Разумный, неумолимый холод просачивался под одежду, впивался в кожу, сковывал тело. Однако даже он мерк перед леденящим шёпотом, что преследовал его. Начало истории Первая часть дилогии На второй день лес принялся показывать то, чего не могло быть. Среди чёрных стволов замелькали призраки былого. Вот мать суетится у очага, запахло горячим хлебом. Вот отец кивает, приглашая на охоту. А вот и Яромила...

Зима не ушла. Она вгрызлась в землю мёртвой хваткой, превратив леса в стеклянный сад, а небо — в низкий, серо-стальной саван. Солнце умерло три месяца назад, в ту самую ночь, когда Костяная царица шагнула за порог избы Хранителя. С тех пор над миром висели лишь тяжёлые, брюхатые снегом тучи. Первая часть дилогии здесь Деревня умирала тихо. Без криков, без стонов. Сначала птицы падали с небес ледяными камнями, разбиваясь вдребезги о мёрзлую землю. Потом скот в хлевах перестал дышать — коровы и овцы просто застывали стоя, покрываясь инеем...

В тот же миг мир взорвался. Это было не похоже на исцеление. Это было похоже на вторжение. Словно в жилы вместо крови влили талую воду. Яромила закричала, но крик застрял в горле, превратившись в булькающий хрип. Начало истории Кости на дне сундука мгновенно рассыпались в серую пыль. Эта пыль взметнулась вихрем, ввинчиваясь в ноздри, в рот, в глаза Яромилы. Она пыталась закрыться, отшатнуться, но тело больше не слушалось. — Да... Да! — голос в голове торжествовал, переходя в визг. — Какая сладкая...

Утро после кошмарной ночи выдалось серым и мглистым. Ветер утих, но небо нависло над лесом тяжёлым, свинцовым куполом, обещая новый снегопад. Будимир был мрачнее тучи. Он с рассвета ходил по избе, проверяя каждый угол, подновляя руны на ставнях и пороге. Начало истории — Сегодня Солнцеворот, — сказал он, не глядя на Яромилу. — Самая длинная ночь. Грань миров тонка, как паутина. Мёртвые будут искать тепла. Яромила размешивала кашу в горшке, стараясь не смотреть в тёмный угол. Звук ночного скрежета всё ещё стоял у неё в ушах...

Сон был ярким, как явь, и сладким, как мёд. Яромила стояла на вершине высокого кургана. Вокруг, насколько хватал глаз, расстилался лес — бескрайний, могучий, одетый в золото осени, а не в зимний саван. Ветра не было, но деревья склоняли вершины, словно приветствуя её. Начало истории В руках девушка сжимала лук. И какой это был лук! Не простой тис, а чёрное дерево, гладкое, словно живое, с оплетённой серебром рукоятью. Яромила потянула тетиву. Легко, играючи. Правое плечо, которое наяву ныло от каждого движения, здесь налилось силой...

Дни в избе Хранителя тянулись медленно, как густая смола по сосновой коре. Снаружи бесновалась вьюга, наметая сугробы до самых окон, а внутри время словно застыло. Яромила поправлялась, но это выздоровление было для неё горше болезни. Отвары Будимира выгоняли жар, рана затягивалась, превращаясь в уродливый, стянутый рубец, но сила в руку не возвращалась. Пальцы правой руки слушались плохо, оставаясь неловкими и слабыми. Начало истории — Проклятье! — Яромила с размаху ударила костяным ножом по столу...

Лес не прощал ошибок, но Яромила ошибок не совершала. Она ступала по мху мягко, словно рысь, и даже сухая хвоя под её сапогами из отлично выделанной кожи не смела хрустнуть. Осень в этом году затянулась. Снега ещё не было, но земля уже промёрзла, став твёрдой и звонкой, как железо. Воздух пах прелой листвой и близкой зимой. Яромила остановилась, прислушиваясь. Тишина. Не та добрая тишина, когда лес спит, а настороженная, звенящая, какая бывает перед ураганом. Впереди, меж чёрных стволов вековых елей, мелькнул белый бок...

Сэр Олрик изо всех сил прислушивался, сидя за столиком в углу захудалой харчевни. Старый трактирщик, облокотившись на прилавок, вполголоса рассказывал какому-то простецкого вида мужичку, потягивающему пиво из огромной кружки, легенду: «...и пронзит тот клинок любую сталь, и направит руку того, кто им владеет, ибо выкован он был в пламени подземных недр для самого короля-завоевателя». С его места Олрику удалось услышать не всё, но достаточно, чтобы сообразить — вот он, его шанс! Легенду о Мече победителя...