ФОРМУЛА ДНЯ | ИСТОРИИ ИЗ ЖИЗНИ

Посёлок Рябиновка умирал медленно, как умирают все забытые богом места в российской глубинке — без драмы, без протеста, просто угасая с каждым годом. Когда-то здесь работал леспромхоз, стояла школа-десятилетка, и по субботам в клубе крутили кино. Теперь от леспромхоза остались гнилые бараки, школу закрыли пять лет назад, а клуб превратился в склад для немногочисленных фермеров, которые ещё держались за эту землю. Михаил Громов был из тех, кто держался. Ему сорок три года, руки в вечных мозолях,...

Трасса М-5 лежала раскалённой лентой посреди саратовских степей, и казалось, что сам воздух плавится над потрескавшимся асфальтом. Термометр на придорожной заправке показывал тридцать восемь градусов, но внутри патрульного автомобиля ДПС работал кондиционер, и младший лейтенант Кузнецов Артём Сергеевич чувствовал себя хозяином этого выжженного солнцем мира. Ему было двадцать шесть лет — возраст, когда погоны ещё жмут от гордости, а не от усталости. Полгода назад он перевёлся сюда из Саратова, после того как в городе у него возникли «небольшие проблемы» с начальством...

Марина стояла у окна и смотрела, как за стеклом медленно кружились первые октябрьские снежинки. Они ложились на ещё не остывшую землю и тут же таяли, превращаясь в грязную жижу на тротуаре. Город Верхнеуральск — двадцать тысяч жителей, три завода, два из которых уже не работают, центральная площадь с облупившимся памятником Ленину и единственный кинотеатр, который показывал фильмы с опозданием на полгода. Ей было тридцать четыре года. Она работала бухгалтером в городской администрации, получала двадцать восемь тысяч рублей в месяц и считала себя счастливой женщиной...

Марина проснулась от звука капающей воды на кухне. Кран снова подтекал — Серёжа обещал починить ещё на прошлой неделе, но всё руки не доходили. Она повернулась к его половине кровати и обнаружила её пустой, простыни холодные. Значит, ушёл рано. Опять. За окном их панельной пятиэтажки в Берёзовске занималось серое ноябрьское утро. Город с населением в сорок тысяч душ просыпался медленно, неохотно, как и сама Марина. Ей было тридцать четыре, и последние двенадцать лет она была замужем за Сергеем Новиковым, инженером на местном заводе железобетонных изделий...

Тишина в доме была густой, липкой, словно кисель. Анна стояла у плиты, помешивала ложкой в кастрюле с овсянкой, и звук этот — глухой, монотонный шлепок — казался единственным доказательством, что время еще течет. За окном плыл ноябрь, серый и безнадежный. Городок под Пермью утопал в грязи, оставшейся после первого, уже растаявшего снега, и в ожидании второго. «Все как всегда», — подумала Анна. Ее жизнь была похожа на эту кашу: пресная, полезная, предсказуемая. Игорь сидел за кухонным столом, уткнувшись в телефон...

Ноябрьский дождь монотонно стучал по жестяному подоконнику, и этот звук давно стал единственной музыкой в их квартире. Марина стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела на двор — серый, размытый, как старая фотография. Внизу женщина в синем плаще выгуливала таксу, и собака смешно семенила между лужами, не желая мочить лапы. Позади неё, в комнате, которую они с Андреем четырнадцать лет называли гостиной, тикали настенные часы. Марина помнила, как они покупали их на свадебные деньги — тогда им казалось важным, чтобы в доме было что-то солидное, взрослое...

Посёлок Берёзовка затерялся среди бескрайних полей Рязанской области, словно забытая богом и людьми точка на карте. Здесь время текло медленно, как патока, и каждый день был похож на предыдущий — серый, размеренный, пропитанный запахом навоза от соседней фермы и дымом из печных труб. Алексей Воронов вернулся с ночной смены на молокозаводе, когда первые лучи октябрьского солнца едва коснулись покосившегося забора их дома. Сорок два года, широкие плечи, руки в мозолях — он был из тех мужиков, что держат на себе всё хозяйство, не жалуясь и не прося помощи...

Городок спал. Не то чтобы крепко, скорее — дремал устало, как старый солдат после караула. Улицы, выстроенные в строгой геометрии советских времён, утопали в серой октябрьской слякоти. Пятиэтажки-«корабли» с облупленным кирпичом, редкие фонари, далёкий гудок товарняка — вот и вся вселенная. Капитан Алексей Соколов шёл домой, чувствуя, как тяжёлая шинель насквозь пропиталась сыростью и усталостью. Учения затянулись. Он мечтал о тёплой квартире, ужине и… жене. Катя. Екатерина. Восемь лет брака, которые за последние два превратились в тихое, вежливое сосуществование...

Военный городок Красноярск-47 затерялся среди бескрайних сибирских лесов, словно забытый богом и людьми островок цивилизации. Пятиэтажки, построенные ещё при Брежневе, стояли ровными рядами, как солдаты на плацу. Облупившаяся краска, ржавые качели во дворах, единственный продуктовый магазин «Берёзка» — вот и весь пейзаж, который открывался из окна квартиры капитана Андрея Николаевича Громова. Андрей служил здесь уже восьмой год. Приехал лейтенантом, молодым и полным надежд, вместе с юной женой Мариной...