Фома Сказов

Морская свинка Иннокентий считал себя стоиком, аскетом и мастером дзен. То, что внешне он напоминал пушистый батон докторской колбасы, ничуть его не смущало. «Форма – ничто, дух – всё», — любил размышлять Иннокентий, сидя в пластиковом домике и меланхолично пережевывая опилки. Своих хозяев, десятилетнего Вовку и его родителей, Иннокентий искренне жалел. Эти суетливые гиганты были рабами своих желудков. Они постоянно что-то варили, жарили, гремели тарелками и шуршали фантиками. Сам же Иннокентий ел исключительно для поддержания жизненных сил...

Аркадий Петров решил стать писателем в понедельник, второго июня, сразу после завтрака. Он встал из-за стола, поправил очки – мамины, старые, минус три. Аркадий надевал их для солидности, хотя видел в них примерно как через аквариум – и сказал: — Я пишу роман. Папа поднял бровь. Мама перестала резать хлеб. Младшая сестра Тося, семи лет, посмотрела на него и спросила: — Прямо сейчас? — Нет, не прямо сейчас. — Аркадий снял очки и потёр переносицу, как это делают настоящие интеллигенты. — Сначала надо подготовиться...

Семён Семёныч был гусь. Но если бы кто-нибудь назвал его просто гусем – в лицо, при свидетелях, – Семён Семёныч счёл бы это оскорблением. Потому что просто гуси гуляют по двору и щиплют траву. А Семён Семёныч – руководил. Каждое утро он выходил из сарая ровно в шесть пятнадцать. Не в шесть. Не в полседьмого. В шесть пятнадцать. Потому что настоящий руководитель приходит раньше подчинённых, но не слишком рано – чтобы не подумали, будто ему нечем заняться дома. Первым делом обход территории. Семён Семёныч вышагивал вдоль забора, вытянув шею и слегка прищурив левый глаз...

Кот Аркадий Петрович считал себя главным в квартире номер двенадцать. Не потому что он был самый большой — папа Серёжи был, пожалуй, покрупнее. И не потому что самый громкий — мама Серёжи, когда обнаружила разбитую вазу, могла поспорить с пожарной сиреной. Аркадий Петрович был главным, потому что только он один понимал, как всё в этом доме должно работать. Каждое утро он совершал обход территории. Проверял кухню — принюхивался к холодильнику, не испортилось ли чего. Инспектировал коридор — не появились ли подозрительные ботинки...

В дачном кооперативе «Малиновка» жили два гуся-соседа, похожих друг на друга меньше, чем грабли на облако. Федот был гусем кряжистым, приземистым, словно вросшим в землю. Его сероватые перья вечно топорщились в разные стороны, а крепкий, исцарапанный клюв всегда был чем-то занят: то он тащил дощечку, то ковырял землю. Федот был воплощением суровой практичности, и его участок напоминал склад стратегического назначения. Его соседом, по великой иронии судьбы, был Иннокентий. Высокий, тощий гусь с неестественно...