Фома Сказов

В дачном кооперативе «Малиновка» жили два гуся-соседа, похожих друг на друга меньше, чем грабли на облако. Федот был гусем кряжистым, приземистым, словно вросшим в землю. Его сероватые перья вечно топорщились в разные стороны, а крепкий, исцарапанный клюв всегда был чем-то занят: то он тащил дощечку, то ковырял землю. Федот был воплощением суровой практичности, и его участок напоминал склад стратегического назначения. Его соседом, по великой иронии судьбы, был Иннокентий. Высокий, тощий гусь с неестественно...

Бобёр Семён Семёныч обнаружил пропажу в шесть утра, когда солнце ещё только трогало верхушки елей на том берегу, а от реки тянуло холодом и запахом мокрой коры. Носок исчез. Не оба носка — это было бы понятно. Оба носка могут упасть с верёвки, оба носка может унести ветром, оба носка можно переложить и забыть. Но пропал только правый. Левый висел на сушилке, где ему и полагалось, — толстый, шерстяной, с заштопанной пяткой, слегка вытянутый по форме бобровой лапы. А правого не было. Семёныч стоял перед сушилкой в одних подштанниках и чувствовал, как в нём закипает холодная, методичная ярость...

Хорёк по прозвищу Фырк просыпался засветло не потому, что любил рассветы. Рассветы - это для поэтов и дураков, а Фырк был практиком. Просто на Ореховом Рынке лучший товар появлялся с первыми торговцами, а вместе с товаром и лучшие возможности. Он называл себя «находчиком потерянных вещей». Это звучало почти благородно, если не задумываться, почему вещи терялись именно тогда, когда Фырк проходил мимо. Ореховый Рынок просыпался неторопливо. Сначала скрип телег и ворчание торговцев. Потом запах свежего хлеба из пекарни тётушки Куницы...

Глава 1. Сделка Барсука звали Сыч. Не потому, что он походил на птицу, а потому что смотрел на всех так, будто они мешали ему спать. Впрочем, они и мешали. Вечерами, когда туман поднимался над Камышовой Хлябью и окутывал осоку сизой куделью, Сыч любил сидеть на крыльце своей покосившейся хижины. Трубка, кружка болотного чая, тишина. Лягушки переговаривались где-то в камышах. Выпь ухала вдалеке — глухо, тоскливо, как пустой бочонок. Пахло торфом, прелым деревом и чуть-чуть дымом от очага. Это были хорошие минуты...

Сковородка со свистом пролетела в сантиметре от уха Кассиуса и с грохотом врезалась в стену, оставив вмятину в форме идеального круга. — Вор! — заорала толстая крыса в засаленном колпаке. — Держите его! Кассиус - тощий хорёк с вечно прищуренным левым глазом и шрамом поперёк носа - сжимал в зубах связку копчёных колбасок и нёсся по кухне ресторана «Золотое брюхо», уворачиваясь от поваров и опрокидывая кастрюли. Он нырнул под разделочный стол, проскочил между вёдрами с помоями и вылетел в окно, приземлившись прямо в бочку с дождевой водой...