Фома Сказов

В дачном кооперативе «Малиновка» жили два гуся-соседа, похожих друг на друга меньше, чем грабли на облако. Федот был гусем кряжистым, приземистым, словно вросшим в землю. Его сероватые перья вечно топорщились в разные стороны, а крепкий, исцарапанный клюв всегда был чем-то занят: то он тащил дощечку, то ковырял землю. Федот был воплощением суровой практичности, и его участок напоминал склад стратегического назначения. Его соседом, по великой иронии судьбы, был Иннокентий. Высокий, тощий гусь с неестественно...

Бобёр Семён Семёныч обнаружил пропажу в шесть утра, когда солнце ещё только трогало верхушки елей на том берегу, а от реки тянуло холодом и запахом мокрой коры. Носок исчез. Не оба носка — это было бы понятно. Оба носка могут упасть с верёвки, оба носка может унести ветром, оба носка можно переложить и забыть. Но пропал только правый. Левый висел на сушилке, где ему и полагалось, — толстый, шерстяной, с заштопанной пяткой, слегка вытянутый по форме бобровой лапы. А правого не было. Семёныч стоял перед сушилкой в одних подштанниках и чувствовал, как в нём закипает холодная, методичная ярость...

Хорёк по прозвищу Фырк просыпался засветло не потому, что любил рассветы. Рассветы - это для поэтов и дураков, а Фырк был практиком. Просто на Ореховом Рынке лучший товар появлялся с первыми торговцами, а вместе с товаром и лучшие возможности. Он называл себя «находчиком потерянных вещей». Это звучало почти благородно, если не задумываться, почему вещи терялись именно тогда, когда Фырк проходил мимо. Ореховый Рынок просыпался неторопливо. Сначала скрип телег и ворчание торговцев. Потом запах свежего хлеба из пекарни тётушки Куницы...

Глава 1. Сделка Барсука звали Сыч. Не потому, что он походил на птицу, а потому что смотрел на всех так, будто они мешали ему спать. Впрочем, они и мешали. Вечерами, когда туман поднимался над Камышовой Хлябью и окутывал осоку сизой куделью, Сыч любил сидеть на крыльце своей покосившейся хижины. Трубка, кружка болотного чая, тишина. Лягушки переговаривались где-то в камышах. Выпь ухала вдалеке — глухо, тоскливо, как пустой бочонок. Пахло торфом, прелым деревом и чуть-чуть дымом от очага. Это были хорошие минуты...

Сковородка со свистом пролетела в сантиметре от уха Кассиуса и с грохотом врезалась в стену, оставив вмятину в форме идеального круга. — Вор! — заорала толстая крыса в засаленном колпаке. — Держите его! Кассиус - тощий хорёк с вечно прищуренным левым глазом и шрамом поперёк носа - сжимал в зубах связку копчёных колбасок и нёсся по кухне ресторана «Золотое брюхо», уворачиваясь от поваров и опрокидывая кастрюли. Он нырнул под разделочный стол, проскочил между вёдрами с помоями и вылетел в окно, приземлившись прямо в бочку с дождевой водой...

Ах, «Три поросёнка». Что за история! Настоящая притча о трудолюбии, братской солидарности и, конечно, о кризисе жилищного строительства в условиях волчьей агрессии. Но, если вдуматься, разве всё так просто? Неужели мы, как наивные дети, можем принять этот сюжет за чистую монету? Давайте разберёмся. Итак, начнём с главного. Три поросёнка. Три. Почему именно три? Возможно, это символ чего-то важного. Три кита, три богатыря, трёхфазный ток… Или же это просто удобное количество для сказки. Посудите сами, если бы поросят было, скажем, шесть — мы бы утонули в описаниях их домов...

Ящер Леонид был сибаритом. Это умное слово он вычитал в забытом на веранде журнале и решил, что оно идеально ему подходит. Оно пахло солнцем, негой и послеобеденным сном на тёплом камне. Леонид обожал комфорт. Он не просто лежал на камне - он лежал на том самом камне, который прогревался к полудню до идеальной температуры «приятненько, но не жжёт». Он не просто пил росу - он слизывал её исключительно с лепестков дикой земляники, потому что у неё был особый, сладковатый привкус. Вся его жизнь в дачном...

Внутри пирамиды воздух был тяжелым и душным. Тусклый свет немногочисленных факелов отбрасывал причудливые тени на стены, покрытые замысловатыми иероглифами. Лиза и Миша старались держаться в середине группы помощников, чтобы не привлекать к себе внимание. Процессия медленно продвигалась по узкому коридору, который, казалось, уходил глубоко внутрь пирамиды. Вскоре проход расширился, и они оказались в просторном зале. Здесь их взору открылось совсем иное зрелище: десятки масляных ламп заливали пространство...

Утро выдалось ясным и солнечным, словно сама природа благословляла их на это удивительное приключение. Лиза проснулась рано, ее сердце билось от волнения и предвкушения. Она на цыпочках спустилась на кухню, стараясь не разбудить бабушку. Через несколько минут в дверь тихонько постучали — это был Миша, с рюкзаком за плечами и решительным выражением на веснушчатом лице. — Всё на месте? — шепнул он, когда Лиза открыла дверь. Она кивнула, показывая на свой рюкзак, стоящий у двери. — Давай проверим еще раз, все ли мы взяли...

Ребята сидели на кровати, потрясенные прочитанным. Несколько минут в комнате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на стене. — Лиза, — наконец выдавил Миша. — Твой дедушка... он знал, что я здесь. Как это возможно? Девочка покачала головой, всё ещё пытаясь осмыслить прочитанное. — Хроносинтезатор, — прошептала она. — Он сказал, что видел разные варианты будущего. Наверное, он увидел нас, читающих это письмо вместе. — Нифига себе, — Миша провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше...

Лиза проснулась рано, едва солнце успело подняться над горизонтом. Она быстро умылась, оделась и, схватив волшебный фотоаппарат, выглянула в окно. К её удивлению, Миша уже был у забора, нетерпеливо поглядывая на дом Лизы. Лиза выбежала во двор. Утренняя роса холодила босые ноги, но она едва замечала это, спеша к другу. — Эй, соня! Я уж думал, ты до обеда проспишь! — поддразнил Миша, перелезая через забор с ловкостью кота. — Ты сам-то когда встал? — шутливо парировала Лиза, радуясь, что друг оказался таким же нетерпеливым, как и она сама...

Лиза всегда любила фотографировать, но сейчас перед ней был не простой фотоаппарат. Двенадцатилетняя девочка с озорным блеском в зелёных глазах не могла поверить своему счастью. — Неужели это правда? — Лиза осторожно поворачивала в руках странный прибор, который выглядел как смесь старомодной камеры из 80-х и чего-то из фантастического фильма. Её пальцы скользнули по кольцам на объективе, размеченным странными символами. Лиза моргнула, уверенная, что ей показалось. Но нет, там действительно были какие-то необычные обозначения! — Вот это да! — воскликнула она, чуть не подпрыгнув от восторга...