Фома Сказов

В некотором царстве, которое на карте генерального штаба обозначалось как «территория с невыясненным административным статусом», проживал царь. Царь был уже немолод, страдал от подагры и повышенной любви подчиненных, которая выражалась в основном в рапортомании и подхалимаже. Главной его головной болью, не считая мигрени по понедельникам, были три сына-царевича. Старшие двое, Федот и Еремей, были молодые люди сугубо положительные. Они твердо знали, что счастье не в подвигах, а в квадратных метрах и твердом окладе...

Принцесса Изольда была девушкой с высокоразвитым чувством собственного достоинства. По крайней мере, так она сообщала в своём королевском блоге, который вела на волшебном зеркале. Она не была капризной – она просто «знала себе цену». Она не была требовательной – она «отстаивала личные границы». А ещё у неё был список. Не дел на день, а «базовый минимум», которому должен был соответствовать любой кандидат на роль её спутника. «Любовь – это прекрасно, но она не оплатит тебе курс по раскрытию женственности и виллу с инфинити-пулом, — поучала она свою фрейлину-горностая...

Морская свинка Иннокентий считал себя стоиком, аскетом и мастером дзен. То, что внешне он напоминал пушистый батон докторской колбасы, ничуть его не смущало. «Форма – ничто, дух – всё», — любил размышлять Иннокентий, сидя в пластиковом домике и меланхолично пережевывая опилки. Своих хозяев, десятилетнего Вовку и его родителей, Иннокентий искренне жалел. Эти суетливые гиганты были рабами своих желудков. Они постоянно что-то варили, жарили, гремели тарелками и шуршали фантиками. Сам же Иннокентий ел исключительно для поддержания жизненных сил...

Аркадий Петров решил стать писателем в понедельник, второго июня, сразу после завтрака. Он встал из-за стола, поправил очки – мамины, старые, минус три. Аркадий надевал их для солидности, хотя видел в них примерно как через аквариум – и сказал: — Я пишу роман. Папа поднял бровь. Мама перестала резать хлеб. Младшая сестра Тося, семи лет, посмотрела на него и спросила: — Прямо сейчас? — Нет, не прямо сейчас. — Аркадий снял очки и потёр переносицу, как это делают настоящие интеллигенты. — Сначала надо подготовиться...

Семён Семёныч был гусь. Но если бы кто-нибудь назвал его просто гусем – в лицо, при свидетелях, – Семён Семёныч счёл бы это оскорблением. Потому что просто гуси гуляют по двору и щиплют траву. А Семён Семёныч – руководил. Каждое утро он выходил из сарая ровно в шесть пятнадцать. Не в шесть. Не в полседьмого. В шесть пятнадцать. Потому что настоящий руководитель приходит раньше подчинённых, но не слишком рано – чтобы не подумали, будто ему нечем заняться дома. Первым делом обход территории. Семён Семёныч вышагивал вдоль забора, вытянув шею и слегка прищурив левый глаз...