Юлия Флигвиан | Зарифмованное царство

Целый век я думаю ветрами. Облака — мои холсты для строк, Что творю не мыслью — небесами. Я среди природы лишь игрок…

Когда-нибудь я научусь шептать дождями… Мою ты речь всю должен будешь разгадать. Я буду тихо перешёптывать с ветвями, Тебе о чём-то долго, вкрадчиво шептать.

Ты для меня не умер, а ушёл. Однажды стал ты часть природы, Как свет, как дождь, как тишина, Вдруг погрузившись в лоно сна,

Не хватит мне всей жизни и всей смерти, Чтоб счесть песчинки подле волн морских. Есть в них что только можно в целом свете, Но нет в стеклянных лицах нас двоих…

То грежу прохладным дождëм над степями, То морем бугристым, где скалы торчат, То косами ивы — густыми ветвями, Что нежно в тиши вековой шелестят.

Я покидаю свой грусти острой кокон И изгоняю всю грязь из сердца окон До нового рожденья, до нового рассвета В обличии большого хрустального поэта.

Следы на золотом, как жар, песке Тянулись к горизонту вдалеке, Чтоб раствориться в дымке голубой. Был нестерпимый августовский зной.

Его сдувало ветром с края бытия. Как мог, пытался хоть за что-то ухватиться. Но час пришёл с Землёй навеки уж проститься И упорхнуть отсюда в горние края. Его стальное имя — доблестный солдат. Теперь за жизнь сражался — не за лавры битвы. Как мантру, он твердил забытые молитвы, Хоть видел уж не свет, а тающий закат. Он пал на поле боя смертью храбреца, Но горькая война дух стойкий не сломила. В тот миг, когда тень смерти взор его затмила, Слезинка вдруг упала с бледного лица… В сердцах живых остался солнечным лучом...

Я убит в Запорожье — Выстрел в лёгкое, пуля навылет. Снизошла милость Божья — Вид на землю в огне мне закрыли.

Пленяет нежность моря, как когда-то, Пронзительной такой голубизны! А как его целительна прохлада!.. Волшебен гул ласкающей волны. Сегодня здесь ни чаек, ни туристов — Лишь море да его манящий вид. Здесь хорошо без шумных гитаристов. У моря сердце больше не болит… Бескрайний горизонт да знойно небо; Безмолвны скалы золотые — тишь. На юге снова радостное лето! Невольно, глядя вдаль, стихи творишь. Ничто не нарушает эту сказку. Качается у берега ладья...

Там где-то было зарифмованное царство. Им правила Джульетта — Юля Флигвиан. Оно носило гордо имя «Флигвианство» И находилось близ анклава Ватикан.

Поднимайся, сынок! Уж война отгремела — Отсвистели снаряды, ракеты и дроны. Я как будто от горя навек онемела И ночные измучили слёзы да стоны…