Юлия Флигвиан | Зарифмованное царство

Затеряться бы мне в бесконечном ромашковом поле, Где в плену у природы нет больше какой-либо боли! Унестись в никуда бы одной на века, Ибо жизнь на Земле чересчур коротка…

Не можешь ничего мне, кроме смерти, дать — Растворись, как пепел, между этих строк. Ты в игре моей отныне не игрок! И мне уж никогда твоей судьбой не стать.

Однажды проснулась от холода дней, Быть может, ночей иль Земли. Я не знаю… Наверно, я насмерть замёрзла на ней. Лишь здесь, на подлунной звезде, вся больная,

Были миражи, немыслимые дали, Дожди, холодные ветра… и век. Были души и сердца из мёртвой стали, А казалось — тыщи человек.

Качается Русь в кронах белых берёз. Внизу её лоно из трав зеленеет. Отныне не будет родительских слёз! Вернутся солдаты с войны — просветлеет.

Серые глаза — война, Сон, безмолвие прибоя, Дождь, прощанье, седина И туманы после зноя.

Не дай мне, Господи, дожить до ста, Где из любимых никого не будет! Моя мечта, как эта ночь, проста — Остаться в днях, где всё ещё те люди…

Целый век я думаю ветрами. Облака — мои холсты для строк, Что творю не мыслью — небесами. Я среди природы лишь игрок…

Когда-нибудь я научусь шептать дождями… Мою ты речь всю должен будешь разгадать. Я буду тихо перешёптывать с ветвями, Тебе о чём-то долго, вкрадчиво шептать.

Ты для меня не умер, а ушёл. Однажды стал ты часть природы, Как свет, как дождь, как тишина, Вдруг погрузившись в лоно сна,

Не хватит мне всей жизни и всей смерти, Чтоб счесть песчинки подле волн морских. Есть в них что только можно в целом свете, Но нет в стеклянных лицах нас двоих…

То грежу прохладным дождëм над степями, То морем бугристым, где скалы торчат, То косами ивы — густыми ветвями, Что нежно в тиши вековой шелестят.