Feellini

И это оказалось совсем другим опытом. Не «прочитать текст». А снова его прожить. Местами я замедлялась, как будто в комнате стало темнее и шагать нужно на ощупь. Местами спотыкалась: голос не хотел идти ровно, пересыхало в горле, и эта неровность была честнее любой отрепетированной гладкости. Я ловила паузы — такие, которые не записываются буквами, которые в печати выглядят пустым местом, а на слух становятся дверью: открыл — и входит тишина. И в какой-то момент мне стало совсем ясно: моя книга, кажется, лучше всего принимается именно на слух...

Один бедняк однажды встретил Будду и спросил у него: — Будда, а почему я так беден? — Потому что ты не практикуешь щедрость. — Но как же мне практиковать щедрость, ведь мне нечего отдать другим? — У тебя есть пять объектов, с помощью которых ты мог бы практиковать щедрость, но ты этого не делаешь. — Пожалуйста, расскажите мне, что это за пять объектов? — Своим лицом ты можешь дарить улыбки другим, но ты этого не делаешь. Своими глазами ты можешь смотреть на других взглядом любви и заботы, но ты этого не делаешь...

Осторожно так подошла, как подходят люди, когда хотят что-то сказать, но боятся обидеть. — Всё было чудесно, — сказала она — Но можно вас спросить? Зачем вы упоминаете столько имён? Этих всех учителей. Их всё равно никто не знает. И не запомнит. У вас же светские ретриты. Зачем про Будду? Я объясняю это почти на каждом ретрите. И всё равно не всегда доходит. Я упоминаю Будду не потому, что хочу кого-то обратить в веру. Я упоминаю его, потому что всё, чему я учу — весь этот mindfulness, вся эта осознанность — началось не с меня...

Смотреть в MAX

Ничего не затевала, не строила — просто вечером почувствовала зов. Захотелось утром поехать к Боднатху и пройти кору. И только потом оказалось, что сегодня полнолуние. 1 мая. Утро. Я приехала около восьми — ещё с несобранной головой, с телом, которое не успело договориться с этим днём. А вокруг уже всё двигалось. Люди шли по кругу, ровные спины, спокойные шаги. Звуки наслаивались. Гул мантр — густой, тёмный. Колокольчики — быстрые, колкие. Шорох шагов — простой, человеческий. И поверх всего — упрямое «тук-тук-тук» молитвенных барабанов...