Выдуманные истории

Жили в одном краю муж да жена — Андрей и Варвара. Дом их стоял не на виду, но всякий, кто в него входил, чувствовал: здесь всё держится не на показе, а на укладе. И говорили про Варвару: «Не шумна она, не видна, а дом её — как ладная песня: всё в нём на месте». И было в её жизни три дела, что нераздельно держали её день. Первое — труд. С раннего утра, пока ещё свет не окреп, зажигала она огонь, ставила воду, бралась за дело. И не было в том суеты: каждое движение — к месту, каждое дело — ко времени...

1 Свет, приглушённый и разбитый тенью занавесок, остался где-то на краю сознания, туда, куда он не мог дотянуться. Это было состояние, похожее на задержку, когда сигнал только что пропал, а память не успела выстроить новое пространство. Он лежал, но этого было мало — тело будто растворилось в воздухе, и привычная тяжесть мышц оказалась недоступной, как старый инструмент, заброшенный в дальний угол мастерской. Очередной проблеск света сквозь закрытые веки не принес мира, лишь распахнул пустоту. Он...

Жила в одном селении женщина по имени Матрона. Дом её был невелик, да устроен с умом: всё на своём месте, всё в своём часу. И был у неё сын малый — Пётр. И говорили про Матрону: «Не громка она, не строга на вид, а у неё и ребёнок не шалит, и дом не распадается». И было у неё правило: не только кормить и одевать, но учить — всяким делом и всяким словом. Сядет с сыном у стола — не просто хлеб даст, а скажет: «Бери с благодарностью». Попросит воды — добавит: «Не ленись, коли просят». Увидит беспорядок — не сама исправит, а его подведёт: «Гляди, что оставил — сам и выровняй»...

Жила в одном посаде женщина по имени Анна. Дом её стоял в стороне от шумной улицы: не велик, не украшен, но чист и устроен. И сама она была такая же: одевалась просто, говорила тихо, в глаза не бросалась. И не замечали её поначалу. А в том же посаде любили люди яркость: кто оденется пышнее, кто скажет громче, кто покажет себя заметнее — того и слушают, того и хвалят. И пошла по дворам мода: жить напоказ, говорить с нажимом, являть себя миру, как товар на прилавке. Услышала это Анна. Сначала не приняла...

Жили в одном краю муж да жена — Иван и Евдокия. Дом их стоял на пригорке: не высок, не широк, но будто держался крепче других. И не могли люди понять — отчего так: ветры ходят, дожди льют, у иных крыши скрипят, стены трещат, а у них — стоит. И была у Евдокии привычка: вставать до света. Пока ещё тишина не разорвана делом, пока мир не заговорил шумом, становилась она у окна, склоняла голову и творила молитву — тихую, не для уха, а для сердца. И стояла так, будто не слова говорила, а дом свой невидимо выстраивала...

В одном селении жил хозяин по имени Прохор. Двор его был невелик, да устроен разумно: грядки ровные, тропы чистые, сад ухоженный. И особенно славился у него сад — не по числу дерев, а по их стройности. И говорил Прохор: «Сад, как душа человеческая: коли пустить на самотёк — зарастёт и одичает; а коли беречь и направлять — принесёт плод». И был у него куст у самой изгороди — молодой, сильный, да растущий как попало: ветви врозь, побеги в стороны, ни формы, ни меры. Смотрели на него люди и говорили: «Пусть растёт как хочет — живое же»...