Еда без повода

Утро в доме дочери начиналось не с «доброе утро, мама», а со списка дел. – Валя, ты кашу сваришь? Толику на завтрак, ему в садик к восьми. И рубашку его погладь, ту, в клетку, – Оксана уже стояла в дверях кухни с телефоном в руке, одним глазом в экране, другим на мне. – И еще, слушай, у нас с Гришей сегодня вечером гости, надо что-то приготовить понарядней. Утку сделаешь? Я молча кивала. За шесть лет я привыкла кивать раньше, чем успевала подумать, соглашаться раньше, чем понимала, с чем именно соглашаюсь...

Тридцать четыре года назад Аркадий встречал её у роддома с гвоздиками и обещал носить на руках всю жизнь. Носил ровно до того дня, пока не понял, что руки нужнее для удочки. Жанна поднималась в шесть сорок, пока муж ещё сопел на своей половине. Ставила чайник, доставала масло, резала хлеб тонкими ломтиками, как он любил. Потом будила — не словами, а запахом кофе, который варила крепче обычного. Аркадий садился к столу, включал телефон и жевал, глядя в экран. За завтраком он мог сказать «холодно сегодня» — если это касалось рыбалки...

Виктор придержал стул рукой раньше, чем я успела взяться за спинку. — Здесь сядут свои, — сказал он тихо, но так, чтобы я услышала. — Тебе за седьмым накрыли, иди к тёткам, поможешь с закусками, если что. За седьмым столом стояла начатая бутылка воды и три пустых тарелки. Я посмотрела на него, потом на сестёр Виктора, которые уже рассаживались по местам с карточками. Своей карточки я не нашла. Хотелось сказать, что я не набивалась в родню. Что я собиралась сесть только потому, что двадцать лет была рядом с этим человеком на всех праздниках, где он вообще имел право сидеть за главным столом...

В четверг вечером я поймала себя на том, что стою у плиты и разговариваю сама с собой вслух. – Значит, суббота, – повторяла я, помешивая гречку. – Опять суббота. Меня зовут Марина. Мужа – Костя. С его матерью, Валентиной Петровной, мы знакомы восемь лет, и все восемь лет она называет меня «Марин, солнце» тем особым тоном, каким обычно говорят с людьми, которые вот-вот должны что-то сделать. Началось это осенью, когда у Валентины Петровны разболелось колено. Она позвонила Косте, поплакалась, и муж, не глядя на меня, произнёс в трубку: – Мам, не переживай...