Фантастические миры Дымова

«Цветы для Элджернона»: самое жестокое, что Киз сделал с читателем, — это заставил его сначала улыбнуться, а потом понять, что он улыбался человеку. Первые страницы романа — дневниковые отчёты Чарли Гордона. Они полны ошибок, наивных формулировок и детской веры в то, что мир вокруг добрый. Читатель снисходительно усмехается. А через несколько страниц ему уже не до улыбок: тот же самый Чарли начинает рассуждать о вещах, на которые не каждый из нас решится смотреть в себе. Я сам пишу фантастику и привык разбирать книги на механику: где автор тянет время, где прячет концы, где давит на жалость...

Первую улицу никто не заметил. Это потом уже, когда исчезла третья, начали восстанавливать хронологию и спорить, какая была первой. Одни называли Старую Набережную, другие — короткий проезд возле вокзала, которого якобы вообще никогда не существовало. Нашлись даже фотографии, но на них всё выглядело так, будто фотограф специально снимал пустое место между домами. А потом пропала улица Лесная. Вот её помнили все. Утром люди вышли из домов на соседней Полевой и обнаружили, что там, где вчера был перекрёсток, теперь стоит сплошной ряд пятиэтажек...

Ночной обход начинался как всегда: от служебной двери три шага до угла, пауза, луч фонаря скользит по рядам станков, накрытых плёнкой, и дальше — вдоль стены к противоположным воротам. Михалыч знал этот маршрут наизусть, мог бы пройти с закрытыми глазами, и, честно говоря, почти так и шёл. Тридцать лет работы, из них последние двенадцать — сторожем. Завод закрывался через неделю, смен оставалось — по пальцам перечесть, и Михалыч уже прикидывал, куда пристроится, лишь бы не в охрану какого-нибудь торгового центра...