Двойное дно - Рассказы

В 1975 году в небольшом посёлке при колхозе жила девочка Катюшка. Жила она не так, как другие дети — у неё было то, чего не было ни у кого. И это «то» в итоге чуть не сломало ей жизнь. Катюшкин отец, Николай Степанович Николаев, был председателем колхоза. Мужик он был видный, громкий, с широкими ладонями и тяжёлым взглядом, которым он умел так посмотреть на бригадира, что тот мигом вспоминал все свои огрехи. Но на дочку этот взгляд никогда не был направлен. Для Катюшки у него всегда находились другие глаза — тёплые, почти собачьи, преданные...

В 1983 году Артём стоял посреди колхозного двора и смотрел вверх. Там, в выцветшей от июльской жары голубизне, тянул белую нитку самолёт. Гул мотора долетал до земли уже ослабшим, мягким, почти игрушечным, но Артём всё равно замер с задранной головой, придерживая ладонью соскользнувшую на глаза кепку. Тракторист Сенька, проходивший мимо с канистрой солярки, хмыкнул: — Ну чё, опять летунов провожаешь? Иди лучше, помоги мне поршневую глянуть, а то так и простоишь до обеда. Артём не ответил, лишь повёл...

В 1983 году северный поселок при алмазном карьере жил своей обычной жизнью: ревели по утрам гудки, звали на смену, скрипели вагончики, в столовой пахло бигусом, а в воздухе висела мелкая пыль, оседающая на лицах, одежде, на деревянных тротуарах. Лето в тех краях короткое, жаркое, с белыми ночами, когда солнце висит над сопками, не опускаясь, и кажется, что день никогда не кончится. Алексей Степанович поднялся затемно, как привык за годы работы на Севере. Осторожно, чтобы не скрипнуть половицей, прошёл на кухню, поставил чайник на плиту...

Весна 1958 года выдалась ранняя, беспокойная. Снег сошёл уже к середине апреля, и Волга, вздувшаяся, мутная, несла мимо деревни всё, что успела подхватить выше по течению: сучья, прошлогоднюю солому, чьи-то плетни, а то и целые брёвна. Деревня стояла на высоком яру, и река внизу не шумела даже, а глухо, сыто гудела, как зверь, дорвавшийся до воли. В доме Крыловых с самого утра не заладилось. Валентина проснулась затемно, ещё до петухов, как привыкла за годы замужества. Прошлёпала босиком к печке, поправила ухватом чугунок, дунула на угли...