✨Дневник женских историй

— Мама переезжает к нам. Вещи в выходные перевозим. Кухонное полотенце выпало из рук Анны. Приземлилось на кошачью миску, подняв облачко остатков сухого корма. — Куда? — она даже не обернулась от раковины, где ожесточенно терла губкой антипригарную сковородку. — Сюда, Ань. К нам, — Олег нервно ковырял ложечкой сахарницу. Дзынь, дзынь. По краю фаянса. — Ты только не начинай сразу. Выслушай. — У нас двушка, Олег. Мы десять лет эту ипотеку выплачивали. Ты без отпуска, я две смены брала в больнице...

Красивый бумажный подарочный пакет с противным шуршанием шлепнулся на мою кухонную табуретку. От картона разило просто неимоверно. Не французским парфюмом, а каким-то жутким едким кислым куревом и липким лаком для волос. — Ой, Ленусик, спасибище тебе громадное, просто от души выручила! — звонко прочирикала Светка. Моя теперь уже бывшая школьная подруга. Уселась за мой стол в не расстегнутой куртке, беспардонно налила себе заварки из чайника. — На, забирай свою красоту. Там внизу, правда, чуток подол замарался, пятнышко малюсенькое от соуса капнуло на шведском столе...

Среда. Слякоть дикая просто. Заваливаюсь в 42-й автобус с сумками. Дышать нечем вообще, воняет мокрой псиной и чьим-то парфюмом удушливым. Одно место свободное. Падаю. А под курткой что-то твердое упирается. Не телефон мой. Смотрю лежит. Книжка. Обложка такая - дерматин затертый по краям до ниток. Бордовый. Я чужое вообще руками не трогаю, мало ли. Брезгую. Но машинально пододвинула ближе. Из середины бумажка вылезла белая. Я потянула и развернула. И вот честно челюсть просто вниз упала, на колени...

Сумка брякнулась на тумбочку так, что связка ключей со звоном рассыпалась. Я стянула рабочие туфли. Иду на кухню, ноги отваливаются, полсмены сегодня на инвентаризации в накладных копалась. Игорь на кухне чай уже с баранками гоняет. В одной майке сидит, благостный весь. — Борщ на плите, — буркнул он мне, телевизор громче делая пультом. — Ты мне из барсетки там вытащи тысячи две наличкой на завтра. Мне заехать нужно к Иванычу резину перекинуть. На комоде барсетка валяется. Взяла я этот кожаный потертый «кирпич», который муж гордо именовал барсеткой...

Чемодан с лязгом проехался по линолеуму и вылетел прямо на лестничную клетку. Следом за ним полетели зимние ботинки. — Давай, Гена. Шуруй! На выход с вещами, — ледяным тоном процедила я, перегораживая дверной проем. — И прямиком к своей ненаглядной Леночке шагай. Будешь там теперь официально жить, в ее ипотечной квартире. Все равно метры наполовину тобой выкуплены, чего уж скромничать. Гена часто-часто заморгал. Воздух глотнул жадно, как выброшенный на берег карась, да так и застыл у лифта...