✨Дневник женских историй

На прошлой неделе я, видимо, перечиталась мотивационных статеек про «отпустите старые вещи во Вселенную, и придут новые». Доотпускалась, блин. Вселенную мне в ту среду так подрихтовали на сайте бесплатных объявлений, что я свои «осознанные порывы благотворительности» заперла на два пудовых замка в шкафу навечно. Особенно в сторону молодых и «нищих» многодетных. Мне тридцать один год. Муж постоянно мотается по стране с буровыми командировками. У меня в кладовке года полтора стоял отличный шведский стульчик для кормления «Антилопа» из покинувшей нас Икеи...

Моя сумка уже была собрана и стояла у входной двери. Я пахала на эту поездку в спа-отель последние два месяца без единого отгула. Невозвратная бронь на двое суток стоила ровно сорок пять тысяч. До выезда оставалось меньше часа. Звонок в дверь, я открыла машинально. В коридор сразу шагнули двое детей. Племянникам мужа по пять и шесть лет. Рита просто протолкнула их вперед себя. Прямо в уличных ботинках на светлый ворс коврика. В руки мне тут же прилетел плотный синий пакет с колготками и пластиковым контейнером...

Я закрыла папку с отчетом. Время близилось к шести вечера. В отделе кадров нашей компании всегда тихо, но сегодня тишина была какой-то тягучей. Месяц назад всем нам было не до отчетов. Мы всем коллективом, тридцать человек, собирали деньги. В начале сентября наша маркетолог, Ирочка, пришла на работу с красными, опухшими глазами. Ира девушка яркая, двадцати восьми лет. Любительница хороших суши-баров и такси бизнес-класса. В то утро она закрылась в кабинете у нашего начальника отдела...

Девочки, я официально присуждаю себе кубок самой наивной женщины года. Потратить год на иллюзию, в которую верила не только я, но и этот клоун. Вы когда-нибудь встречались с долларовым миллионером, который стреляет у вас деньги на кофе? Сейчас расскажу, как это бывает. Мне двадцать девять лет. Работаю контент-менеджером, снимаю приличную двушку недалеко от центра. Зарабатываю неплохо, сама себе закрываю все нужды, коплю на первоначалку по ипотеке. Никаких принцев не ждала, на белом коне тем более...

Я чистила картошку на кухне, когда телефон на столе начал вибрировать без остановки. Пилик. Пилик. Пилик. Экран загорался каждую секунду. Родительский чат второго «Б» класса сошел с ума. Моей дочке Алисе восемь лет. Обычная средняя школа в старом районе. Главой родительского комитета у нас с первого класса назначили Юлю. Она не работает. Приезжает за своим сыном на белом огромном внедорожнике. У Юли всегда полно свободного времени и масса идей, на что нам срочно нужно сдать деньги...

Девочки, сейчас просто перевела дух, сидя на лестничной клетке с кружкой крепкого кофе. Мой замок на входной двери поменяли ровно пятнадцать минут назад. Старые ключи я выкинула прямо в мусоропровод на этаже. Ключи эти принадлежали моему, теперь уже почти бывшему, мужу Леше. И его обожаемой мамочке — Зинаиде Степановне. А за дверью сейчас тишина, которой в моей добрачной ипотечной однушке не было последние сорок два дня. Никто не гремит чужими кастрюлями, не учит меня тереть морковку для супа и не тычет мне грязной губкой в лицо...

Просто нужно выговориться. Девочки, у меня внутри до сих пор всё дрожит от несправедливости, хотя прошел уже почти месяц. Никогда, слышите, никогда не думайте, что родная кровь означает совесть. Мне сорок шесть лет. Своей семьи так и не сложилось, всё время работала, моталась. А потом у мамы случился инсульт. Тяжелый. Она просто легла и больше не встала. Я переехала к ней в ее трехкомнатную квартиру. Покинула свою съемную. И начался мой личный, пятилетний ад. Мама была крупной женщиной...

Я перевела последнюю сумму во вторник. В назначении платежа написала: «За крыльцо и наличники». Нажала кнопку в приложении банка и выдохнула. Мне тридцать пять. Я работаю старшим логистом. Последние пять лет я не покупала себе новую одежду. Зимние сапоги проклеивала суперклеем, пуховик зашивала по шву. В продуктовом магазине я брала только то, что лежало по желтым ценникам. Скидочные макароны, дешевый чай. Мой муж Слава убедил меня, что это временно. Он сказал, что мы строим загородный дом...

Я тогда на девятом месяце была, еле с дивана вставала. Костя мой порхал вокруг с цветочками и сказки рассказывал. — Ленуська, забудь про свою удаленку, — вещал он на кухне. — Рожай спокойно. Я теперь мужик, кормилец. У меня серьезные планы. Я на новую работу перехожу, там золотые горы. Сиди в декрете года три, борщи вари, ребенком занимайся. Я, наивная, уши и развесила. Работала я тогда моушн-дизайнером. Дома стоял крутой мощный комп, дорогущий планшет. Я на эту технику года два копила, она меня кормила...

Спину я сорвала окончательно года два назад. Диагноз поставили неприятный, мази прописали дорогие. А мне сорок шесть. Я обычный делопроизводитель в конторе. Целый день папки таскаю. Но на работе я хотя бы отдыхала. Вся жесть начиналась дома. У моего мужа Паши была старшая сестра. Зинаида. Она его вырастила, когда родителей не стало. Властная баба, громкая. Мы с ней никогда не ладили. А четыре года назад Зинаида слегла. Суставы отказали. Ходить перестала совсем. Паша тогда прибежал с круглыми глазами...

Я часто смотрю на свои руки. Пальцы грубые, суставы широкие, кожа вечно сухая. Крем не помогает. Мне сорок два года. А выгляжу я на все пятьдесят. Моей младшей сестре Рите тридцать. У нее бархатная кожа, идеальный маникюр и волосы, которые пахнут дорогим салоном. Мы родные по крови, но рядом смотримся как барыня и кухарка. Когда мне было девятнадцать, наши родители просто уехали на заработки. И растворились. Оставили меня в старой панельке с семилетней Ритой на руках. Мои подруги бегали на свидания, красили губы, поступали в институты...

Спину ломило страшно. Я сидела на узкой скрипучей кровати. Ноги в толстых шерстяных носках всё равно мерзли. Батареи здесь не было. Только маленькая вытяжка под потолком. Стены давили. Два на два метра. Рядом монотонно гудел газовый котел. Мне шестьдесят два года. Всю жизнь я проработала медсестрой. Была у меня своя двушка-хрущевка. Старенькая, но теплая. На подоконниках цвели мои любимые фиалки. А потом дочка Оля вышла замуж за Максима. Родился Ромка, мой первый внук. Жили они на съемной квартире...