✨Дневник женских историй

Чемодан с лязгом проехался по линолеуму и вылетел прямо на лестничную клетку. Следом за ним полетели зимние ботинки. — Давай, Гена. Шуруй! На выход с вещами, — ледяным тоном процедила я, перегораживая дверной проем. — И прямиком к своей ненаглядной Леночке шагай. Будешь там теперь официально жить, в ее ипотечной квартире. Все равно метры наполовину тобой выкуплены, чего уж скромничать. Гена часто-часто заморгал. Воздух глотнул жадно, как выброшенный на берег карась, да так и застыл у лифта...

Шварк. Алюминиевая ложка раздраженно грохнулась в пустую тарелку так, что клеенка на столе затряслась. — Опять пустой суп? Вера, ну сколько можно мне эти бульоны с капустой наливать? Желудок уже к позвоночнику прилип. Мяса кусок купить проблема что ли? Я отвернулась от раковины и руки об фартук вытерла. — Проблема, Костик. Зайди в Пятерочку и посмотри на ценники. Я вчера за интернет ваш с сыном и коммуналку десять тысяч отвалила. А на мою зарплату товароведа мы каждый день отбивные лопать не можем...

Кровать больничная с продавленной панцирной сеткой скрипнула. Шов на правом боку, где еще позавчера удаляли желчный пузырь, противно потянул. Дренажная трубка шуршала по простыне. Я повернула голову на стук каблуков. В палату бодрым шагом, расстегивая куртку, ввалился мой супруг Виталик. Румяный такой, с улицы. Никаких там мандаринов в авоське или хотя бы бутылочки негазированной минералки в руках у него не было. Зато был набит битком здоровенный шуршащий цветной пакет из Пятерочки. — Привет честной компании, — выдал муж, не глядя толком на мое серое от обезболивающих лицо...

У меня пальцы от чесночного сока щипало так, что зубы сводило. Стою, на терке старой морковку тру, потом лук режу. Третий час на ногах у разделочной доски в стареньком халате таз оливье крошу, пока на плите огромная бадья с жирным бульоном для холодца пыхтит. Пятьдесят пять лет бабе, а радости — ноль. А все почему? У нас ведь как выходные — так полный дом мужниной родни собирается. Сестра его, Зоя, со племянниками как придет, так и упадет на диван сериал смотреть. Свекр тут же отирается, газеткой шуршит...

Молния на левом сапоге расходилась еще с ноября, поэтому приходилось каждый раз туго стягивать голенище и застегивать собачку с таким усилием, что пальцы краснели. Давно пора было новые купить. Но какие там сапоги... Днем я сидела согнувшись крючком на швейной фабрике, строчила спецодежду, чтобы выполнить норму. А вечером, закинув сумку на плечо, тащилась в местную поликлинику — мыть там полы в двух длинных коридорах. Пятьдесят два года бабе. Спина к ночи не разгибалась вообще, поясницу в прямом смысле жгло огнем...

Набойку на зимнем сапоге мне меняли еще в ноябре. И вот иду со второй смены с этим противным цоканьем, снег мокрый в лицо прям летит. Остатки туши размазывает. В швейном цеху сегодня с утра духотища была, а после обеда я еще в одной логистической конторе полы намывала. Устала — ног не чую. И всё ради чего спрашивается? Чтобы десятого числа, прям день в день, за Маринкину ипотеку взнос списали. Мы этот кредит шестой год тянули. Вернее тянула в основном я. Паша, муженек мой, всё больше на продавленном диване с телефоном лежал...

Макароны слиплись каким-то склизким комом. Вадик вилкой по ним — шмяк. Снова шмяк. И зыркает на меня недовольно. — Нина. Ты совсем уже издеваешься? Этим свиней кормить в пору. Мясо где вообще? А у меня спину так ломит, спасу нет. На базе сегодня поддоны фасовали полсмены на сквозняке. Я даже поворачиваться к нему от раковины не стала. — Какое тебе мясо. У меня до двадцать пятого числа в кошельке полторы тыщи рублей лежит мелочью. И коммуналка вон неоплаченная в коридоре болтается. Сыра даже купить не на что...

Три года мой бывший муж Игорь платил алименты на дочь ровно две тысячи восемьсот рублей. Копейка в копейку. Каждый месяц эта смешная сумма падала мне на карточку с пометкой от приставов. Игорь у нас числился сторожем на какой-то базе. Официальная минималка. При встрече он всегда вздыхал, надевал потертую куртку и говорил, что работы нет, кризис душит, еле концы с концами сводит, сидит на дошираке. А я, наивная, жалела. Скрывала от него, что пришлось расчехлить кредитку, лишь бы дочке пуховик купить...

Мы с Сергеем прожили два года в гражданском браке. Жили в моей двухкомнатной хрущевке на первом этаже. Я работаю бухгалтером из дома на удаленке. Зарплата хорошая, работа требует тишины. В спальне у меня стоит рабочий стол, дорогой большой монитор, системный блок. Это мой инструмент, которым я зарабатываю нам на жизнь. Сережа работал в магазине сантехники. Звезд с неба не хватал. Но мужик вроде неплохой. Был. В четверг вечером звонок. Сережина старшая сестра, Валя, едет в город. Валя живет в деревне...

Монотонное гудение старого офисного принтера уже въелось мне в подкорку. Я потерла затекшую шею. Третья кружка кофе была выпита практически залпом. Пальцы буквально одеревенели от клавиатуры. Десять новогодних праздничных дней. Вся страна резала салаты и смотрела кино. Я же сидела в пустом офисе, сводя годовой баланс отдела закупок, который кровь из носа нужно было положить на стол гендиректора к первому рабочему дню. Вообще, этот проект мы должны были закрывать вдвоем с Леночкой...

Пятница, три ночи. Я наконец-то свела текстурные слои в тяжелом проекте. Глаза пекло. Спина гудела. На столе ярко светился мой рабочий инструмент. Профессиональный сенсорный дисплей для рисования с цветовым охватом высочайшего уровня. Вещь тяжелая, с мощным покрытием из антибликового стекла. Оплаченная два месяца назад суммой в сто сорок две тысячи наличными без всяких рассрочек. Утром в субботу нарисовалась Марина. Резкий и долгий вой квартирного звонка ударил по ушам в одиннадцать...

Зал лофта обошелся нам в сто восемьдесят тысяч рублей. Мы с Ильей копили два года. Ипотека подождет, мы хотели просто нормальную, скромную свадьбу для двадцати близких людей. У меня дизайнерское агентство, муж проектировщик. Мы всё рассчитали по порциям. Канапе, дорогой алкоголь, стейки. Строго двадцать стульев за большим П-образным столом. Свекровь, Тамара Павловна, закатила первую истерику еще при планировании списка. — Как это двадцать человек? У нас тетя Рая из Самары обидится!...