Рассказы на печи, обо всем и не о чем.!

Я проснулся от того, что меня трясут за плечо. Не сигнал тревоги, не гиперпространственный вызов — просто грубая человеческая рука. Передо мной стояла Валентина. В одной руке она держала стаканчик с горячим чаем из своего ларька, в другой — плитку шоколада. Ее лицо было красным от мороза и волнения. — Ты живой, что ли? — спросила она с облегчением, от которого у меня защемило в груди (новая реакция симуляции). — Я тебя вчера вечером видела, ты тут сидел, как снеговик. Думала, околеешь. Анка-то его чуть не убила, рассказывала, бросила тебя в бурю...

Метель усилилась. Визиров почти не было, только белая пелена, залепляющая мои сенсоры. Я сидел на скамейке уже три часа. Температура оболочки упала до критических отметок, но я не включал внутренний обогрев. Мне нужно было чувствовать этот холод. Понимать его. Скамейка напротив пустовала. Второй день. Мои алгоритмы прогнозирования выдавали красные зоны вероятности. Петрович не появился. Это нарушало установленный паттерн. Это вызывало сбои в моем логическом блоке, которые я идентифицировал как «тревога»...

Я опустился на скамейку. Между нами — полтора метра. Для меня это привычная безопасная дистанция, идеальная для деловых переговоров. Но местные поведенческие паттерны подсказывают: здесь такое расстояние — признак доверия, шаг к более открытому диалогу. Старик не отреагировал на мое появление. Он продолжал методично крошить черный хлеб голубям. Птицы суетились у его ног, создавая живой, пульсирующий ковер из перьев и клевков. Это был хаос, но хаос упорядоченный, подчиненный ритму его руки. — Не нравится, — произнес он вдруг, не поворачивая головы...

Телепортация прошла успешно. Я материализовался за кустами можжевельника. Первое ощущение — удар. Не физический, ментальный. Мои фильтры, привыкшие к стерильной тишине космоса, захлебнулись. Я слышал всё. Визг тормозов такси на проспекте, лай собаки в двухстах метрах, обрывок телефонного разговора пробегающей мимо девушки: «Да мама, я надела шапку!». Это был хаос. Громкий, яркий, пахнущий жареным арахисом и выхлопными газами. Я активировал протокол адаптации. Моя одежда — серое пальто и темные брюки — идеально вписывалась в толпу...

Я смотрю на планету через визоры главного экрана. Она не похожа на наши стерильные сферы. Она грязная. Она шумная. Атмосфера пронизана миллионами радиосигналов, которые мои фильтры тут же пометили как «информационный мусор». Музыка, новости, рекламные джинглы, крики детей, молитвы, шум машин. Хаос. По всем законам Астриона, этот мир подлежит карантину. Слишком много энтропии. Слишком мало порядка. Но я не могу отвести взгляд. Мой коллега, Агент 319, прислал запрос на соединение. «Объект 714. Засекаю отклонения в твоем поведенческом блоке...