Чужие драмы: в книгах и в жизни

Нина Васильевна услышала машину в половине одиннадцатого. Звук был чужой: не почтовый уазик, не тракторный дизель, а что-то лёгкое, городское, с мягким шорохом по щебёнке. Она стояла у плиты и помешивала кашу, хотя каша была готова двадцать минут назад. Рука с ложкой остановилась. Потом продолжила мешать. Она не подошла к окну, не потому что не хотела видеть, а потому что видела эту сцену столько раз, во сне, наяву, в том тягучем состоянии между четырьмя и пятью утра, когда думаешь ясно и жёстко, что боялась: если посмотрит и никого не увидит, каша пригорит...

Фёдор Ланевский заметил первый холмик на девятый год срока. Снег сошёл рано, в конце апреля, и на дальнем участке ограждения, где колючка провисала между столбами, земля была свежая. Аккуратная насыпь: длиной в рост человека, шириной в плечи. Он тогда не придал значения. Мало ли. Грунт пучит, кроты роют, весной земля живёт по-своему. К маю холмик осел, затянулся травой, и Фёдор забыл. На десятый год – то же самое. То же место. Та же форма. Лагерь ИК-9 стоял в ста двадцати километрах от Енисейска, на левом берегу Кеми, в распадке между двумя сопками...

Ефим Дорохов заметил след утром, когда проверял первую линию капканов. Вмятина в снегу шла параллельно его вчерашней лыжне, метрах в сорока правее, и тянулась ровно столько, сколько он прошёл накануне. Крупный зверь. Тяжёлый. Дорохов присел на корточки. Снег плотный, след глубокий, но края смазанные: лапа проваливалась и тут же подтаивала. Расстояние между отпечатками большое, шаг широкий. Он прикинул: медведь, килограммов триста, может, больше. Шатун. В ноябре это плохо. Шатун – зверь, которого что-то подняло из берлоги раньше срока...

Виктор Ромашов потом рассказывал эту историю много раз – и каждый раз в одном месте останавливался. Не потому что забывал. Потому что не знал, как объяснить то, что объяснить нельзя. Их было четверо. Октябрь 1987 года, Восточный Саян, маршрут от Нилова Ключа через перевал Шумакский. Плановая геологическая партия: Виктор Ромашов – старший, Николай Федюнин – радист, Семён Балакин – коллектор, и Лёха Сысоев, студент-практикант из Иркутска. Лёхе было двадцать два, остальным – за тридцать. Обычный состав, обычный сезон...