Чужие драмы: в книгах и в жизни

В отделении на Советской стояло двенадцать человек, и никто не слушал, что шепчет женщина в сером пуховике, пока она не сказала в телефон слишком отчётливо: «Да, снимаю. Никому не говорю». Сумка в клетку висела у неё на локте, трубка была прижата к уху так плотно, что ухо побелело от нажима. Табло пискнуло. Очередь подалась на шаг, и Ольга Жукова шагнула вместе со всеми. Ей было сорок семь, и весь день за прилавком в хозяйственном она говорила людям, какой шуруп взять и сколько стоит дюбель, а сейчас только слушала и кивала, хотя её никто не видел...

– Я хотела вернуть его Борису Ильичу, – сказала Наталья Станиславовна. Конверт она держала на отлёте, двумя пальцами за угол. Правая ладонь, которую минуту назад лампа в коридоре высветила зеленоватым, теперь была прижата к бедру, но свет проступал между пальцами и не гас. С лестницы тянуло мокрой тряпкой, а в дальнем классе так и стоял рояль с поднятой крышкой. – Вернуть, – повторил Дьяков, не отрываясь от блокнота. Ручка у него скрипела. – Взяли со стола, правой рукой. Борис Ильич вышел, а вы пошли за ним...

В новогоднюю ночь Василий встал с бокалом, постучал вилкой по тарелке и в одиннадцатый раз повторил то, что говорил каждую зиму: – Дай мне ещё год, я заработаю. Евгения кивнула, как кивают бою курантов, и пока муж тянулся чокаться с тёщей, пересчитала в уме цифру на вкладе, о котором в этой квартире знала она одна. Клавдия Анисимовна чокнулась с зятем, но отпила половину. Ей было семьдесят четыре, и тосты она слушала с лицом человека, которому в очередной раз зачитывают инструкцию к давно сломанному прибору...

Во дворе поставили складной стол, и ветер придавливал стопку листов пустой пластиковой бутылкой. Денис Витальевич Лавров, тридцати девяти лет, в светлой куртке с эмблемой администрации района, раздавал бланки по рукам и в лица не смотрел. – Подпишите согласие на расселение, иначе без компенсации, – сказал он сорока жильцам разом, ровным голосом, каким диктуют номер телефона. Раиса Федотовна Орехова подписала первой. Ручку ей одолжили из задних рядов, она пристроила бланк на колене и расписалась так крупно, что последняя буква ушла за линию...