Истории Чумового Доктора

Марине Игоревне было сорок пять, и её жизнь вполне себе удалась. Жили они с семьёй небогато, но просторно — четырёхкомнатная квартира в панельке на девятом этаже. Муж Олег Петрович — пятьдесят лет, мастер на заводе, руки золотые, характер нордический, но добрый. И три дочери: Даша, девятнадцать лет, студентка. Соня, четырнадцать, вся в телефоне и обидах. Лиза, семь лет, которая спала только в обнимку со своим плюшевым зайцем. Казалось бы — живи да радуйся. Но муж, Олег Петрович, носил в себе одну тихую, почти стыдливую мечту...

— 44-я, вызов. Потеря зрения, мужчина, двадцать лет, — диспетчер Таня зевнула в селектор. Для диспетчеров это привычная рутина — передавать вызовы фельдшерам, и они уже не акцентируют внимание на поводе — будь то повешенный, утопленник или другой пострадавший. Иногда могут зевать или отвлекаться на свои мысли. Привыкли к любым, даже страшным вызовам. День недели — вторник. Время — десять утра. Пациенту — 20 лет. В таком возрасте «потеря зрения» — это обычно значит, что человек уснул в линзах или всю ночь резался в компьютер...

Тот вызов я запомнил на всю жизнь, хотя был момент, когда почти забыл. Двухэтажный барак. Грязь. Запах гниющего дерева. Мать-алкоголичка и комната дочери-отличницы, сияющая чистотой. Тринадцатилетняя дочь три месяца молчала о том, что у нее «не приходят месячные». Она боялась говорить об этом матери. И страх оказался не напрасным — в этой истории всё было гораздо сложнее, чем может показаться. ------------- Это было давно, в начале десятых годов. Не двадцатого века, конечно же, — двадцать первого...

Сентябрь уж наступил... Начало нового времени года. Ночью прошёл дождь. К семи утра, наконец, закончился. Во дворах остались только лужи с плавающими в них жёлтыми лодочками кленовых листьев. Небо было серым, высоким и холодным, каким оно бывает только осенью. А в квартире на втором этаже панельной девятиэтажки, меж тем, было тепло и пахло горячим кофе. — Лен, я галстук синий не могу найти. — На спинке стула. Сергей, ты вчера сам его туда бросил. Сергею было тридцать два, и он до сих пор был по-детски рассеян, хоть уже был взрослым...