Ольга Брюс

Утром Ксения проснулась от настойчивого стука в дверь. Она лежала на узком диванчике в подсобке магазина, укрывшись старой курткой, и несколько секунд не могла понять, где находится. Выпила она вчера совсем немного, но голова гудела, а в висках пульсировала тупая боль – сказалась бессонная ночь, проведённая в слезах и злости. Стук повторился. Кто-то барабанил ладонью по деревянной двери, и голос, тонкий и детский, звал: – Тётя Ксюша! Вы там? Откройте, пожалуйста! Ксения узнала голос. Это была Анюта Орлова, приезжая девочка, которая со своей мамой Наташей жила в Дарьином доме...

— Что это? — Абонемент. Безлимитный. Сколько хочешь. Когда хочешь. Хоть каждый день. Я взяла карточку в руки. Фитнес-центр «Атлант». Тот самый, новый, за углом. Знали бы вы, как на Мишу это не похоже! Мой муж — человек практичный до мозга костей. Подарки он делает строго по календарю: Новый год, восьмое марта, день рождения. А тут — просто так, в обычный вторник. — Вижу. Не слепая. К чему это? Объясни, пожалуйста, с чего это ты вдруг раскошелился на абонемент, да ещё и безлимитный, да ещё и сразу на три месяца? Миша замялся, начал переминаться с ноги на ногу...

— Тётя Глаша, Дима, у меня новости! Мне недавно написала одна из моих бывших клиенток, я её случайно встретила в торговом центре. Сказала, что уехала в другой город, и там у неё та же проблема – нет одежды под её размеры. Говорит, что может помочь с запуском. — Какая клиентка? — удивилась Глаша. Тамара улыбнулась ей: — Алина. Самое удивительное, что она меня сразу узнала, а я не могла вспомнить, когда и где видела её. Очень давно я ей подобрала наряд для свадебного путешествия, потом шила для неё и её подруг...

– Толя… – Ксения подошла и протянула к нему руки: – Между мной и Костей больше ничего нет. – Да? Ну конечно! Ничего... Кроме любви! – усмехнулся он в ответ, и эта усмешка показалась ей по настоящему страшной и хищной. Ксения вздрогнула, как будто увидела волчий оскал. – Ты должен понять, я не могла поступить по-другому. – Да неужели? – усмехнулся Анатолий, отступая от неё на шаг и не позволяя ей притронуться к нему. – А что ты вообще делала у них в доме? С какой стати там оказалась? Ксения на секунду закрыла глаза, сделала глубокий вдох, затем - выдох...

— Спасибо, пап. Не знаю, что бы я без тебя делала. Достал меня уже этот кран! — я с чувством обняла отца. — Кап-кап. Кап-кап. — Каждая капля отдавалась в моей голове маленьким молоточком. Этот звук преследовал меня повсюду: и когда я пыталась уснуть, и когда смотрела телевизор, и даже когда принимала душ. Но теперь на кухне воцарилась блаженная тишина. Отец приехал специально, сорвался в свой единственный выходной, преодолев сорок километров, чтобы просто поменять смеситель в квартире любимой дочери...

— Каролина, что с тобой? — в голосе Ивана слышался искренний страх. Придя с работы, он обнаружил жену без сознания на диване гостиной. Женщина не подавала признаков жизни, и Иван по-настоящему испугался. Его взгляд забегал по комнате и остановился на телефоне. — Надо вызвать скорую. Тем временем Каролина еле слышно что-то простонала и еле заметно пошевелила руками. Иван подбежал к ней, схватил за руку и начал с тревогой вглядываться в бледное, с тёмными кругами под глазами, лицо. — Линка… как же ты меня напугала, — прошептал он и прижал жену к себе...

Кирилл шёл по длинному коридору, и каждый шаг отдавался эхом в пустоте. Стены были выкрашены в серый цвет, пахло хлоркой и казённой тоской. Он вошёл в небольшую комнату с пластиковым столом и двумя стульями, привинченными к полу. Лампочка под потолком тускло мерцала. Он сел. Сердце колотилось где-то в горле. Дверь напротив открылась, и вошла она. Катя была ниже, чем он представлял. Худощавая, с коротко стриженными тёмными волосами, в серой робе, которая висела на ней мешком. Она подняла глаза,...

Ксения стояла напротив Андрея, и внутри неё всё кипело одновременно от потрясения, страха и злости. Она смотрела на его лицо – перекошенное, с блуждающей пьяной усмешкой, – и не могла поверить в то, что только что увидела. Он толкнул собственную мать в погреб. Свою мать. Валентину Ивановну, которая его родила, вырастила, кормила, терпела его пьянки и безделье. – Ты с ума сошёл?! – наконец-то пришла в себя Ксения и бросилась к погребу, прерывая затянувшееся молчание. Голос её сорвался на визг....

Возвращаясь домой с работы, Кирилл теперь почти не выходил из комнаты. Он сидел за столом, включив жёлтую настольную лампу, и перечитывал переписку с Катей – с самого первого сообщения до последнего, горького «Прощай». Он искал зацепки, слова, обронённые случайно, которые могли бы привести его к ней. Он чувствовал, что она оборвала связь не просто так. Она испугалась. Но он хотел доказать ей, что бояться нечего. В одном из старых сообщений, отправленном больше года назад, Катя писала о детстве: «Я выросла на берегу Онеги...

— Слушай, Аркаша, — говорю, а саму аж потряхивает, — что-то Света твоя совсем разошлась. Проходу мне в собственном доме не даёт. То не так, это не эдак. Учит меня, как полы мыть да как стирать. Я тут, вообще-то, хозяйка, а не нанятая прислуга. Сын только рассмеялся, обнял меня за плечи и так легко, по-свойски говорит: — То ли ещё будет, мамань! Она у меня такая, принципиальная. Порядок любит, систему. Ничего-ничего, не кипятись. Я вон столько лет привыкал, и ты привыкнешь. Через месяц-два совместной жизни будешь сама такой же, как она — по линеечке всё расставлять начнешь...

Осенний свет сочился сквозь тюлевые занавески, ложился золотыми пятнами на паркет, на полированную поверхность старого буфета, на чашки, которые Анна Львовна расставляла с ювелирной точностью. В маленькой квартире пахло пирогами и корицей – запах, который Кирилл помнил с детства. Он сидел на кухне, за столом, накрытым белой скатертью, и смотрел, как мать суетится у плиты. Ей было уже далеко за семьдесят, но она двигалась с удивительной лёгкостью, поправляя седые волосы, уложенные в аккуратный пучок, и то и дело поглядывая на него с мягкой, но настойчивой улыбкой...

— Мам, привет! Вы на майские дома? Никуда не собираетесь? — Да куда мы, сынок, с отцом денемся? Огород, куры, дед вон забор чинит. Дома, конечно. А что? Хотите приехать? Конечно, приезжайте! У нас и мясо есть...