Ольга Брюс

— Новости слышал? Зинка Золотова от Гришки своего ушла. К бригадиру из соседнего цеха сбежала, представляешь? — Фу, Катерина, ты мне зачем эти сплетни рассказываешь? Даже есть перехотелось, ей-богу! Тьфу! — Так кому мне ещё рассказывать, если не мужу своему? Катя только пришла со смены, и хотела поделиться свежими новостями с мужем Николаем. Ей хотелось тепла, того уютного единения, которое бывает у супругов после трудового дня. Но муж отреагировал на это неожиданно плохо. — Что, мало других новостей, что ли? — он с грохотом отодвинул тарелку...

Шелест шин по мокрому асфальту неприятно отзывался внутри Влада, наполняя его душу щемящей тоской и предчувствием чего-то очень плохого. Стиснув зубы, он вёл машину, сворачивая с одной улицы на другую и то и дело попадая в мутные оранжевые лужи света, которые разбрасывали вокруг себя фонари. – Притормози, тут, за будкой, направо, – подал голос Тимур. Влад послушно сбавил скорость перед поворотом, фары выхватили покосившийся дорожный знак «Осторожно, дети!», облупившуюся стену трансформаторной будки и брошенный каркас детской коляски у мусорных баков...

— Ты же любишь её, — утверждала Катя, стоя перед задумавшимся Павлом, который выслушал её, а теперь стоял, как вкопанный. — Я же вижу, Паш. Бросай Зойку, не жена она тебе. Всю жизнь тебе испортит. Состаришься и опомнишься, но потом уже ничего не вернешь. Паша закусил губу, выдохнул, поднял тяжёлый взгляд на Катю. Всё он понимал, знал, что ребенок не от него, видел, что Зойка ночами пропадает, да только куда ему теперь деваться, кому он нужен такой: глухой и заикающийся? Одиночества он боялся больше всего...

Живёт у нас в деревне девушка. Зовут её Дарина. Имя редкое, красивое, необычное. Не местная она, приезжая, из села соседнего, что за двадцать три километра отсюда, за лесом. Отдали её родители замуж против её воли. За племянника председателя, Андрюшу. Тот приехал к дяде в гости на недельку, увидел Дарину — и всё, пропал. Понравилась ему девка. — Чего ты нос воротишь? — сокрушался тогда на родную дочь тракторист Федот, её отец. — Выйдешь потом замуж за алкаша из нашей деревни и будешь локти кусать!...

Илья появился, словно ниоткуда. Причём перед домом, где Люда снимала комнату в квартире одинокой пожилой женщины, бывшей медсестры районной больницы из пригорода. — Как дела, куколка? — насмешливо спросил бывший. От него исходил резкий запах перегара. Люда подумала, что Илья набрался, потому и осмелел. Иначе бы просто не пришёл к ней. — С каких пор ты называешь меня куколкой? — отстранилась Люда от бывшего мужа. Тот криво усмехнулся. — Опять сторонишься? Потому что с любовником время хорошо провела? — Тебя не касается, с кем и как я провожу время, — жёстко ответила Люда и прибавила шагу...

— Не говори глупостей, — Люда не скрывала гнев, охвативший её от слов мужа. — Как ты вообще смеешь обвинять меня в измене? И с кем? С Урицким? Я его сто лет не видела и рада, что не увижу. — Ой, ошибочка вышла, оказывается, ты мне не изменяешь? — Илья запрокинул голову назад и расхохотался. — Неужели? А кто ещё есть? Отвечай! — Хватит, — Люда вырвалась и сделала шаг в сторону. — Никогда не думала, что ты будешь обвинять меня в этом. Илья, хватит. Иди спать, я серьёзно говорю. Муж долго смотрел на неё, потом театрально вздохнул и опустил голову...

Шестиместная палата – обычная больничная комната с облупившейся кремовой краской на стенах, тяжёлым запахом хлорки и казённым бельём была светлой, но неуютной. Тимур лежал на спине, глядя в потолок, и прислушивался к ноющей боли, которая от недавно прооперированной ноги отдавалась по всему телу. Врачи сказали, что спасли её чудом: осколок кости едва не перебил артерию, и, если бы не вовремя сделанная операция, ногу пришлось бы ампутировать. Тимур стиснул зубы при воспоминании о том, что ему пришлось перенести, и покосился на неопрятного старика, лежавшего на соседней койке...

— Лидия Петровна, добрый день! Я вас поздравляю – вы подходите брату, как донор! Совпадение восемьдесят процентов. Это практически гарантия того, что после пересадки ваш брат поправится. На следующей неделе можно начать готовить вас к операции. До свидания. Слушая в трубке короткие гудки, я не испытывала абсолютно никаких чувств и эмоций. Словно внутри не осталось ничего. Единственное, что я осознавала совершенно чётко – я ни за что в жизни не появлюсь в больнице. Ни на следующей неделе, ни когда-либо ещё это не случится...

Соседка Елена заходила в гости уже не в первый раз. Почти каждый вечер, как только солнце начинало клониться к закату, и деревенские дела немного стихали, Агафья, улыбаясь, открывала ей двери. Она всегда угощала Елену душистым чаем, который заваривала по своему особенному рецепту. То ли ей нравился сам чай, то ли общество Агафьи, которая, как настоящий педагог с многолетним стажем, умела слушать. Обычно Елена с порога начинала свой нескончаемый рассказ о деревенских новостях, о женщинах с работы,...

– Прости, – Александр показал глазами на опрокинутое ведро и лужу воды на полу. – Хотел... помочь... Встал и… вот… прости... – Да перестань, – горько усмехнулась Полина, – ты тут ни при чём. Они и так меня не любят. Ведьмой называют. Только когда что-нибудь случается, за помощью бегут, даже ночью. У нас ведь на всю округу только одна амбулатория – в Иваново, да фельдшерский пункт в Михайловке. Но они оба лишь до обеда работают, а болеют люди не по графику. Вот и приходится им даже к такой ведьме, как я, обращаться...

— Люда, кажется, наш новенький на тебя запал, — усмехнулась Лариса из деканата и подмигнула. — Сегодня видела, как он изучал твоё расписание. Потом заметил меня и сбежал. — Ага, конечно, — механически ответила Люда. Ей в последнее время нездоровилось. Виной всему были конфликты с матерью и братом, которые повторяли слова Софии как мантру. Для родных Люда была эгоисткой, которая не интересуется ничем и никем, кроме себя. Хотя по факту, стоило Татьяне заболеть, как Людмила бросала всё и принималась лечить мать...

— А с чего ты решил, что я тебе ключи от дома дам? — Ну… как… Пустуют же дома, Петрович. Чего бы не дать человеку пожить? — Оно, конечно, может, и так… Но тут всё не так просто, Александр. Не так просто. Сашка пришёл к главе поселения Петровичу за помощью для Агафьи Львовны. Старушку жизнь помотала, осталась она без угла, а в посёлке их, пустых изб было — хоть косой коси. Люди уезжали в город за длинным рублем, бросали хозяйства. Продать их пытались годами, да кто ж купит в такой глуши. — Петрович,...