Книги для души

Некоторые бестселлеры обещают перевернуть сознание, а на деле крадут часы жизни. Я прочитала их все и готова рассказать, какие популярные книги можно было пропустить без сожалений. Вы когда-нибудь дочитывали книгу из чистого упрямства? Не потому что интересно, а потому что стыдно бросить то, что хвалят все вокруг. Я через это проходила много раз. И вот что я поняла за годы чтения: популярность книги и её реальная ценность для конкретного читателя совпадают далеко не всегда. Бестселлер может оказаться пустышкой, а малоизвестный роман изменить ваш взгляд на мир...

В середине девяностых в русской литературе случилась странная вещь: главным писателем страны стал человек, которого практически никто не встречал живьём. Виктор Пелевин не появлялся на литературных вечерах, не давал интервью в телестудиях, отказывался фотографироваться без тёмных очков, а на вопросы журналистов отвечал по электронной почте — тогда это само по себе выглядело как фантастика. Ходили слухи, что Пелевина не существует, что это коллективный псевдоним группы авторов, что он вообще уехал в буддийский монастырь в Южной Корее и оттуда шлёт рукописи...

Это был роман о России, которой никогда не существовало, — и он стал самой настоящей книгой 1990 года. Я ждала каждый новый номер «Юности», как ждут поезд с любимым человеком, — и это ожидание было отдельной, самостоятельной частью счастья. Роман приходил в почтовый ящик порциями, как сериал задолго до того, как мы узнали это слово. На кухнях спорили до ночи: чем кончит Лучников? Я собирала номера, складывала их в пачку и хранила годами, перевозила из одной съёмной квартиры в другую — а съёмные...

Перечитав за свою жизнь почти всего Дюма, я однажды взялась за его биографию и обнаружила, что сам писатель прожил жизнь куда более лихую, чем его мушкетёры. Делюсь забавными историями. Знаете, что самое смешное? Я всю жизнь думала, что д'Артаньян и Атос это вершина авантюризма, на которую способно человеческое воображение. А потом взяла в руки биографию самого Дюма. И поняла, что рядом с реальным Александром Дюма его герои выглядят скромными домоседами. Читать я начала лет с пяти, а Дюма открыла в двенадцать, когда бабушка дала мне потрёпанный том «Трёх мушкетёров» с оторванной обложкой...