Книги для души

Перечитав за свою жизнь почти всего Дюма, я однажды взялась за его биографию и обнаружила, что сам писатель прожил жизнь куда более лихую, чем его мушкетёры. Делюсь забавными историями. Знаете, что самое смешное? Я всю жизнь думала, что д'Артаньян и Атос это вершина авантюризма, на которую способно человеческое воображение. А потом взяла в руки биографию самого Дюма. И поняла, что рядом с реальным Александром Дюма его герои выглядят скромными домоседами. Читать я начала лет с пяти, а Дюма открыла в двенадцать, когда бабушка дала мне потрёпанный том «Трёх мушкетёров» с оторванной обложкой...

Нина из Воронежа каждый июнь открывает «Анну Каренину» заново. Не из привычки, а потому что каждый раз находит в романе другую книгу. Эта история о том, как меняется читатель, а не текст. Эта женщина из Воронежа сказала мне фразу, которую я не могу забыть уже второй год: «Толстой не меняется. Меняюсь я. И каждое лето он мне это доказывает». Нину я встретила случайно, в книжном на проспекте Революции. Она стояла у полки с классикой и листала «Анну Каренину» в издании с жёлтой обложкой. Я подумала: выбирает подарок...

Так вышло, что за одно лето я прочитала три новинки русских писательниц Рассказываю про каждую: о чём книга, что цепляет, за что можно поворчать — и кто эти женщины в жизни. Потому что фактура, честно говоря, и есть самое интересное. Три писательницы, и каждая говорила со мной своим голосом. Рубина — языком, от которого хочется читать вслух. Устинова — уютом, от которого хочется чаю с вареньем. Павлова — разговором, после которого хочется позвонить подруге и всё ей рассказать. Начну с автора, потому что Рубина — случай особый...

Мне шестьдесят пять, и «Игрока» я читаю уже лет сорок. Только недавно поняла: эта книга написана не воображением, а страхом. Страхом человека, который должен был отдать долг за двадцать шесть дней или потерять всё. Внуки уже подросли, дома тихо, и вечерами я снова беру с полки Достоевского. Читаю его теперь иначе, чем в юности. Тогда меня волновал сюжет. Сейчас волнует другое: как человек в отчаянном положении умудрился написать гениальный роман за двадцать шесть дней. Речь о «Игроке». История его создания страшнее любого сюжета внутри книги...

После статьи про Аленушку и Иванушку я долго читала комментарии. Многие писали: «Надо же, я и не знала, что в старых записях Иванушка оставался козлёночком». Кто-то спорил, кто-то вспоминал своих бабушек. А одна читательница спросила: «А какие ещё есть такие сказки? Где героя не спасают?» Есть. Причём мы все знаем их с пелёнок. Просто привыкли читать их как весёлые или грустные побасенки, не видя, что внутри. Сегодня — три сказки, в которых героя не спасают. И о чем каждая из них молчит. Что мы видим...