Большое сердце

Мартовский ветер гнал по улице растаявший из-под снега мусор. Вероника спешила домой, закутавшись в плащ. На душе было неспокойно — предчувствие надвигающейся неприятности, которое она не могла объяснить. Войдя в квартиру, она застала непривычную картину: Артём, её муж, ходил по гостиной с довольным видом, а за столом, попивая чай, сидела Галина Александровна, его мать. Вид у свекрови был торжествующий, словно она только что подписала важный международный договор. — Вероника, наконец-то! — воскликнул Артём, широко улыбаясь...

Комната была небольшая, с одним окном. Солнце заглядывало сюда лишь на пару часов в день, и то как будто нехотя, лучами скользя по потёртому линолеуму и задевая край старой кровати, где спала Яна с годовалым сыном Алёшей. Воздух был пропитан специфическим запахом съёмного жилья, где всё временное и чужое. Но самым тяжёлым было не это, а постоянное, неослабевающее чувство страха и безнадёги. Оно исходило из общей стены, за которой жила Людмила Семёновна - хозяйка квартиры. Яне пришлось согласиться на всё: на повышенную плату, на окно с видом на пыльную дорогу, на узкую железную кровать...

Галина Семёновна, вдова, бывший инженер-проектировщик, жила в трёх остановках от семьи своего сына, Алексея. Она видела в нём воплощение собственных не до конца реализованных амбиций, которые сама когда-то принесла в жертву семье. Её любимыми фразами были: «Лёшенька, ты же талант! Настоящий самородок! Они все тебя не достойны!». «Они» — это скептически настроенные друзья, глупые партнёры, жестокая рыночная конъюнктура и, как постепенно становилось ясно, Ольга, его жена, которая всё чаще задавала неудобные вопросы про его очередной новый бизнес и долги...

Лидия Николаевна, прежде всегда энергичная и властная, после утраты мужа будто потухла. Она сидела на краю дивана в гостиной, теребя в руках платок, и её взгляд, блуждавший по комнате, неизменно останавливался на сыне. — Димочка, — голос её звучал тонко и жалобно, — я не могу оставаться в этой квартире. Одна. Каждая вещь напоминает мне о твоём отце. Отвези меня на дачу на всё лето. Только там я смогу прийти в себя. Дмитрий сидел напротив, сгорбившись. Он и сам был подавлен, и неожиданная просьба матери легла на него новым, тяжёлым грузом...

Вышла замуж за Антона, и казалось, всё сложится. Она любила эти тихие вечера после работы, когда можно спокойно попить чай с лимоном, глядя в окно на погружающийся в сумерки дворик. Но это спокойствие было хрупким и длилось ровно до того момента, как в двери раздавался резкий звук ключа отпирающий замок. Это означало, что Лидия Петровна, свекровь, жившая в соседнем подъезде, соизволила нанести визит. Вика даже вздрагивала от этого звука. Дверь открывалась без звонка — у Лидии Петровны была своя копия ключей, «на всякий пожарный»...

За окном пронеслась стайка галок, и на секунду Анна замерла, глядя им вслед. Когда-то и она так порхала, чувствуя себя свободной и независимой. Она оставила карьеру успешного маркетолога после рождения Маши, потом появилась Лиза. Максим, её муж, тогда только открывал свой склад стройматериалов, глаза горели от избытка возможностей и планов. Он говорил жене: «Не торопись выходить из декрета, я о вас позабочусь». И заботился, пока не пришли тяжелые времена. Теперь в карьере мужа были лишь «неровности», а она уже и не думала вернуться на работу...

Всё началось полгода назад, когда брат Игоря, Слава, «заскочил на пять минут» после прогулки с детьми. Дети, семилетний Артём и пятилетняя Лера, смотрели голодными глазами на вазочку с конфетами. Катя предложила сесть за стол и хорошенько покушать. «У нас щи как раз, котлеты только сделала…» Славик тогда смущённо улыбнулся, потрепал Игоря по плечу: «Ой, неудобно…» Но они остались. С тех пор пятиминутные визиты родственников стали еженедельной традицией. Каждый раз Славик, переступая порог, виновато шептал Катерине на ухо: —Кать, ты уж прости...

Их квартира была типичной хрущёвской двушкой: тесные комнаты, совмещённый санузел, крошечная кухня. Но для Юлии и Павла пять лет назад эти пятьдесят квадратных метров стали спасением. После свадьбы они ютились в съёмной комнате, и предложение свекрови, Галины Семёновны, переехать к ней, прозвучало как милость. Милость оказалась с колючками. Право проживания в «мамином доме» было не правом, а привилегией, про которую Галина Семёновна ежедневно напоминала. —Юлечка, осторожнее с моей плитой, другой такой не будет...

Всё началось с одного телефонного звонка. Светлана как раз разогревала обед — курицу с рисом, которую Дима любил, — когда он вошёл и сказал обречённым голосом: «Свет, меня сократили». Слова были как выстрел в тишине кухни. Она замерла с половником в руке, глядя на пар, поднимающийся над кастрюлей. Так закончилось их восьмилетняя счастливая жизнь. Где Дмитрий строил карьеру менеджера в солидной фирме, а она уют в их двухкомнатной квартире на восьмом этаже. Дмитрий после увольнения как будто сдулся...

У Вероники в жизни всё было расставлено по полочкам. В её просторной квартире с панорамными окнами царил тот самый творческий беспорядок успешного человека, когда знаешь, что уборщица придёт в четверг и приведет всё в порядок. Карьера финансового аналитика в международной компании. Собственная машина, отпуск два раза в год, инвестиционный портфель. Даже отношения с мужчинами долгое время были чем-то вроде бизнес-проектов: ясные цели, понятные сроки, взаимовыгодные условия. А потом, в тридцать восемь, её настигла та самая абсурдная, нелогичная, противная всякому здравому смыслу вещь — романтика...

Поезда приходили и уходили, каждый по своему расписанию. Марина, сидя в диспетчерской за старым компьютером, видела их движение на схеме — мерцающие точки и линии. Здесь был свой порядок, строгий и неумолимый. Опоздание на минуту влекло за собой сбой во всей сети. Марина ценила этот порядок. В её собственной жизни его часто не хватало. Жили они с Алексеем в трёхкомнатной хрущёвке, доставшейся от её бабушки. Алексей работал менеджером в торговой фирме и был на хорошем счету. Уютно, привычно. Всё, как у всех...

Дача была их общим местом тихого семейного счастья. Старый добрый дом с резными наличниками, доставшийся Алексею от отца. Восемь соток — яблони, кусты смородины по границе, грядки с клубникой и парник с огурцами и помидорами в конце участка. Для Алексея это был остров покоя после городской суеты в офисе. Для Ольги, его жены — возможность отвлечься от бесконечных отчетов в муниципальной библиотеке, где она заведовала фондом. А для Галины Николаевны, матери Алексея, дача и вовсе стала единственным утешением после смерти мужа...