Большое сердце

Первый раз Валентина Михайловна привезла свою еду через месяц после свадьбы молодых. Три банки солёных огурцов, банку маринованных помидоров, жёлтую пластмассовую миску с винегретом, завёрнутым в полиэтиленовый пакет. Всё это хозяйство поместилось в плетёную корзину, какую теперь разве что в музее увидишь. — Олечка, я для вас старалась, — сказала свекровь, расставляя банки на столе. — Молодые, вы же ничего сами не умеете. Сплошную химию в магазине берёте. Ольга тогда улыбнулась. Ей было двадцать пять, она только начинала привыкать, что её называют замужней женщиной...

Отец ушёл в конце августа — в самое яблочное время, когда ветки к земле клонятся, а за окном одна лишь благодать — уже не лето, но ещё не осень. Анастасии позвонила соседка. Сказала: «Приезжайте, папы больше нет. Хоронить надо». Настя работала медсестрой в городской поликлинике. Смена начиналась в восемь, заканчивалась когда Бог пошлёт. К такому ритму она привыкла за свои тридцать два года. Когда она узнала об отце, взяла больничный, купила билет на поезд, набрала сестре. Виктория ответила с той деловитой холодностью, которую наработала за годы в страховой компании...

Лариса работала администратором в районной поликлинике. Дело обычное: запись к врачам, картотека, ответы на звонки. Сына Димку она растила одна. Отец ушёл, когда мальчишке едва исполнилось два. С тех пор Лариса привыкла всё решать сама. Димка учился в шестом классе. Мальчик спокойный, старательный. Каждый вечер Лариса проверяла у него уроки. Русский язык он делал особо внимательно — мама сама в школе по русскому пятёрки получала, ошибки видела сразу. Вот только в дневнике стояли тройки. — Дим, а почему по русскому три опять? Ты же дома без ошибок пишешь, — спросила Лариса как-то вечером...

Наталья приехала к родителям к шести вечера. В багажнике лежали два пакета с продуктами, торт и коробка конфет для матери. Она зашла в подъезд, поднялась на третий этаж, позвонила. Дверь открыл отец. — Заходи, дочка. Мы уже накрыли. — Здравствуй, пап. С днём рождения. Она поцеловала его в щеку, прошла в коридор. На кухне слышались голоса. Мать гремела посудой. Денис сидел в гостиной на диване, листал телефон, даже не поднял головы. — Привет, — сказала Наталья. — А, привет, — ответил брат. Она поставила пакеты на кухню...

Галина пятнадцать лет проработала секретарём в одной фирме. Начальников за это время сменилось трое, офис переезжал дважды, а она всё сидела на своём месте, у окна, с телефонной трубкой в руке. За эти годы она научилась многому: планировать график начальника, улаживать конфликты с клиентами, находить нужные бумаги в любом, даже самом запущенном архиве. Но один недостаток у неё был — она не летала на самолётах. Коллеги летали в командировки два-три раза в год. Галина каждый раз отказывалась. Сначала придумывала уважительные причины: у мужа операция, у мамы юбилей, ремонт в квартире...

Виктория работала в логистической компании на должности диспетчера. Она привыкла распределять грузы по маршрутам, следить за машинами, разруливать конфликты с заказчиками. Домой возвращалась к семи, уставшая, но довольная. Муж Леонид работал дальнобойщиком. У него была заветная мечта, купить дачу с теплым домом, чтобы там встретить старость. Поэтому все свободные деньги он относил в банк на сберегательный счет. С родственниками Леонида Виктория старалась дружить. Мать, Людмила Викторовна, жила одна в сталинской трёхкомнатной квартире, которую получила ещё при советской власти...

Майские праздники на даче — традиция, которую никто не отменял. В этом году собрались все: дядя Сергей с женой Галиной, двоюродные братья Лёша и Дима с семьями, Надежда, и её мама Анна. Надежда приехала одна, без мужчины, что уже вызвало у тёти Галины многозначительный взгляд и короткое: «Ну, в твои годы уже пора». Стол накрыли на веранде. Скатерть в цветочек, тарелки с соленьями, миски с зелёным луком и редиской. Шашлык жарил дядя Сергей, стоя у мангала в старом фартуке. Женщины суетились с салатами...

Вера возвращалась с работы. Снимала куртку, вешала ключи на крючок, надевала тапки. Заходила на кухню — хотелось чаю, сесть на пару минут, выдохнуть. А на столе уже лежала газета, всегда одна и та же — «Вечерний город», дешёвая, жёлтая, с крупными заголовками и множеством объявлений. Свежий выпуск за среду. Раскрытая на той самой странице. И красный фломастер — кружочки вокруг объявлений. — Посмотри, — говорила Надежда Олеговна, пододвигая газету ближе. — Сколько вокруг людей разводятся. Тут и молодые, и взрослые...

Зинаида Степановна сидела на кухне, подперев щёку ладонью. На столе перед ней стояла рюмка, выпитая наполовину. За окном апрель — снег осел, сделался тяжёлым, мокрым, с крыши капало часто, будто кто-то тихо отбивал дробь. Она смотрела на эти капли, на серую стену дома напротив, на грязные разводы на стекле — но ничего из этого по-настоящему не замечала, потому что мысли её были в другом месте, где-то далеко от этой кухни и этого утра. Валентина, её дочь, вошла с двумя сумками. Дети за её спиной — Соня десяти лет, Коля семи...

Оксана помнит каждое утро школьных лет. Завтрак на кухне, отец с газетой, чай в любимой кружке. — Что за контрольную по математике? — Четыре, папа. У меня четыре. — Слабенькая четвёрка. Где твоя голова? Посмотрим, что дальше будет. Дальше было то же. Оксана приносила пятёрки, отец замечал одну четвёрку. Оксана выигрывала олимпиаду по русскому, отец спрашивал, почему без призового места по математике. — Из тебя, дочка, ничего путного не вырастет, — говорил он, когда девочка садилась за уроки. — Мягкая ты...

Каждую субботу в десять утра звонок в дверь разрывал квартиру. Алина уже не вздрагивала. Она знала — приехала Раиса Геннадьевна. — Здравствуйте, — говорила Алина, открывая дверь. — Здравствуй, дочка. Как вы тут без меня? Свекровь проходила в прихожую, ставила на пол сумку с банками. Солёные огурцы, помидоры, квашеная капуста в литровой банке, баночка варенья из чёрной смородины. Всё это потом стояло в холодильнике неделями, потому что Алина с Олегом соленья ели редко. Но выбросить было нельзя. — Олег на работе? — спрашивала Раиса Геннадьевна...