Баку. Визит в Азербайджан

Бакинское такси — это не просто способ доехать из точки А в точку Б. Это живая, пульсирующая часть городской жизни, без которой сложно представить развитие столицы. И это вовсе не фигура речи. Рельеф Баку всегда был непростым: подъемы, спуски, разбросанные по холмам и низинам жилые районы. Город рос быстро, порой стремительно, и новые жилые массивы появлялись вдали от привычных центров жизни — деловой, промышленной, культурной. В такие моменты именно такси становилось той самой ниточкой, которая связывала окраины с сердцем города...

Перед вами снимок, сделанный в Баку более чем 100 лет тому назад — аккуратно восстановленный, чтобы сохранить все нюансы фотографии. Он в первую очередь меня заинтересовал своей игривостью и легкостью, разительно отличающейся от всех кадров, сделанных в тот период, поэтому я решил его исследовать более подробно. Баку после Первой Мировой войны — это не просто город на берегу Каспия. Это место, где, как в калейдоскопе, менялись эпохи, власть и сама жизнь. И именно на этом фоне особенно странно, я...

В Баку есть имена, которые звучат почти как часть городского пейзажа. Это не площади и проспекты, которые имеют свойство менять свои названия, а объекты, сохранившие память о людях, имеющих к ним отношение. Фамилия Гаджинского известна каждому бакинцу, хоть немного интересующемуся историей города. Одно из самых красивых зданий Баку носит название «Дом Гаджинского». Оно стоит в по-настоящему знаковом месте — рядом с Девичьей башней, напротив Бульвара, словно само является частью открытки старого города...

Скажу откровенно — отцовство мне далось непросто. Есть вещи, которые я так и не смог в себе переломить, даже понимая, насколько они важны для моих детей. Например, я ни разу по-настоящему не играл с ними в детстве в настольные игры. Хотя они просили. Просили не раз, не два — а с тем детским упорством и умоляющим взглядом, которые сложно выдержать. Но я как-то выдерживал, потому что страх скуки от такого времяпровождения был сильнее. И это при том, что я прекрасно помню, каким счастьем были такие вечера в моём собственном детстве...

Иногда мне кажется, что характер человека можно разгадать по городам, которые его сформировали. И чем больше я думаю о Фаине Георгиевне, тем настойчивее возвращаюсь к одной мысли: в её интонациях, в её колкой правде, в её умении смеяться сквозь боль — было что-то очень знакомое, почти родное. Задумывались ли вы когда-нибудь, откуда в Фаине Георгиевне появилась эта пронзительная язвительность? Этот редкий дар — смеяться так, что становится больно? И прежде всего — смеяться над самой собой? Не ловили...

В Баку испокон веков существовали свои особые культы — негласные, но почти священные правила, которым следовали все без исключения. Это были не просто привычки, а своего рода внутренний код, передававшийся из поколения в поколение. И, пожалуй, самым заметным, самым всеобъемлющим из них было отношение к внешнему виду. Я прожил в Баку немало лет и могу сказать без тени преувеличения: за всю жизнь я ни разу не встретил на бакинских улицах неопрятного человека. Ни женщины с неухоженными волосами, ни мужчины в мятой рубашке...

Я думаю у любого человека при упоминании зоопарка возникают положительные эмоции из детства. У жителей Баку так точно. Но если задуматься, отследить историю Бакинского зоопарка, то понимаешь, что это одно из таких мест, чья судьба оказалась куда более драматичной и извилистой, чем можно было бы подумать. Я попытался собрать воедино все, что о нем известно, не упустив ни одной детали. Официальной датой открытия Бакинского зоопарка считается 1928 год. Уже одно это делает его одним из старейших в регионе...

Память — странная вещь. Она может молчать десятилетиями, а потом вдруг возвращается: резко, без предупреждения, без всякой подготовки. Возвращается не картинками даже, а ощущением столь ярким, что сердце ёкает от сладостного чувства, будто переносишься в прошлое. Ты живешь размеренной жизнью уже немолодого человека, считаешь, что прошлое осталось позади — где-то там, за линией лет. Но один случайный вид или ситуация — и настоящее заволакивает пеленой, а поверх него наплывают волны воспоминаний. Я...

В юности я, как, наверное, и большинство бакинцев, не осознавал красоту Баку: его изящной архитектуры, шикарной Набережной, утопающих в зелени улиц и скверов. Считал, что так и должно быть, не понимая, сколько труда было вложено в город предыдущими поколениями бакинцев. Кто из нас поднимал голову, чтобы изучить роскошные фасады жилых домов центральной части города? Или останавливался у той же Филармонии, чтобы насладиться изяществом ее форм? Мы все куда-то спешили, думали о житейском, а Баку воспринимали как привычную среду обитания, не более...

Я редко бываю в центре Баку. Если судить категориями молодости — совсем не бываю. Но с возрастом время летит быстрее, поэтому даже выезд в Центр раз в год кажется частым. А уж если раз в два-три месяца... Каждое такое посещение оставляет после себя странный осадок — смесь горечи и восхищения. Баку во многом стал лучше: Но с другой стороны, помимо внешних изменений, не стало видно многих чисто бакинских моментов. Я бы в первую очередь отметил общегородскую общность. Баку все больше становится похожим на город индивидуалистов, где каждый сам по себе...

Ровно через 20 лет после Октябрьской Революции, давшей свободу и независимость рабочему классу и крестьянству, когда жизнь в СССР стала налаживаться, а народ отходить от голода и ужасов Гражданской войны, было принято решение начать борьбу с врагами народа — неблагонадежными гражданами, в глазах которых не читалась вера в светлое будущее. Так появился приказ «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». Приказ сам по себе очень интересный, читается легко, как историческое произведение, поэтому рекомендую (его легко найти в Сети)...

31 июля 1937 года приказ № 0447, подписанный наркомом внутренних дел СССР Николаем Ежовым, дал старт тому, что позже назовут «Большим террором». Уже через несколько дней эта волна накрыла и Азербайджан — в том числе Баку, где решения о судьбах людей принимались стремительно и зачастую заочно. Репрессии строились по простой схеме: одних — к расстрелу, других — в лагеря. Для ускорения процессов создавались «тройки», которые рассматривали дела без суда и следствия. В Баку именно такие комиссии выносили...