RoMan Разуев - рассказы

Вечер пятницы лёг на посёлок влажной духотой. Дом Бориса и Светы прятался за полосой сирени, двухэтажный, из потемневших брёвен. Три года назад они купили его, чтобы отдыхать от города. Борис поставил на крыльцо две набитые сумки, выпрямился, потёр поясницу. Света вылезла из машины и потянулась — спина затекла за три часа дороги. — Ну вот, — Света захлопнула дверцу и вдохнула полной грудью. — Два дня выходных. — Ага. — Борис посмотрел на тёмные окна второго этажа. — Отдохнём от работы. Едва они переступили порог и Света потянула на себя створку окна, как в кармане у Бориса зазвенел телефон...

Деревня Осиновка стояла в низине, и потому даже в солнечные дни здесь царил сырой, промозглый полумрак. Дома, почерневшие от времени и дождей, клонились друг к другу, словно старухи, собравшиеся посекретничать. В одном из таких домов, на самом краю, где за огородами начинался густой ельник, доживал свой век Витя. Витя был стариком нелюдимым. Родни у него не было, жена умерла давно, а дети, если и были, то разлетелись по свету так далеко, что и весточки не дождешься. С соседями он был вежлив, но холоден — за всю жизнь никто не переступал порог его дома...

Я пишу о женщинах. Не о тех, кого показывают в глянце, а о тех, кого не видно. О тех, кто держит всё на себе и молчит. И знаете, за годы работы с чужими судьбами я так и не привык к одному: к тому, как тихо они рассказывают самое страшное. Будто извиняются. Будто просят прощения за то, что выжили. Одна моя героиня семь лет засыпала в кухне. Не потому что били — хотя и это было. А потому что тишина после его тяжёлых шагов давила сильнее любого крика. А потом однажды собрала документы в пакет. Не в чемодан...

Автобус, дребезжа всем своим железным нутром, высадил Алину на пыльную обочину и, словно сбегая от этого места, быстро скрылся за поворотом. Девушка осталась одна в сгущающихся июльских сумерках, пахнущих разогретой за день травой и парным молоком. Бабушка Нина Игнатьевна, маленькая и сухонькая, словно осенний лист, уже спешила к калитке, всплескивая руками. Её объятия были крепкими, не по возрасту, но Алина заметила тень, промелькнувшую в выцветших глазах старушки. Не радость встречи, а что-то похожее на затаённую тревогу...