RoMan Разуев - рассказы

Автобус, дребезжа всем своим железным нутром, высадил Алину на пыльную обочину и, словно сбегая от этого места, быстро скрылся за поворотом. Девушка осталась одна в сгущающихся июльских сумерках, пахнущих разогретой за день травой и парным молоком. Бабушка Нина Игнатьевна, маленькая и сухонькая, словно осенний лист, уже спешила к калитке, всплескивая руками. Её объятия были крепкими, не по возрасту, но Алина заметила тень, промелькнувшую в выцветших глазах старушки. Не радость встречи, а что-то похожее на затаённую тревогу...

Оксана всегда мечтала о создании семьи. Своей у неё никогда не было: детский дом, учеба, работа. Жизнь шла по однообразной колее. Когда появился Егор — весёлый, заботливый и с ямочками на щеках, — она ухватилась за него. Расписались они быстро. Без платья и ресторана, просто штампы в паспортах и «Наполеон» на кухне. Первую неделю Оксана была на седьмом небе от счастья. Вторую — немного спустилась на землю, но улыбка не сходила с её лица. Егор начал пить. Сначала приходил домой с перегаром и молчал...

Злата не слышала священника. Она смотрела на маленький гроб, обитый белым шёлком, и внутри её души было тихо-тихо, как в перегоревшей лампе. Андрей стоял рядом, прямой, будто арматура, и молчал. Он не плакал. Ему казалось, если он заплачет, то уже не остановится, рассыплется в пыль прямо здесь, у могилы. Артёму было десять. Он умер не в страшной катастрофе и не от чужой жестокости — его забрал менингит, стремительный, как сквозняк, задувший свечу. Три дня температуры, которую сбивали врачи… А потом — тишина...

Маша провела ладонью по округлившемуся животу, ощущая внутри лёгкое, едва уловимое шевеление. Уже пятый месяц беременности. Телефон, старый кнопочный, лежал на тумбочке и молчал вторые сутки. Родители уехали в город к тётке — та сломала ногу, нужна была помощь. «Справишься, дочка?» — спрашивал отец, закидывая сумку в багажник старого «Москвича». Маша только отмахнулась: что тут не справиться? Дом свой, родной, каждая половица знакома с детства. Огород поливать не надо — осень уже подкрадывалась, красила березы в золотой, а по утрам застилала траву седым инеем...