RoMan Разуев - рассказы

— Дяденька, помогите! — голос хлестнул слева, как пощёчина. Дима дёрнул головой от светофора. К нему бежал пацан лет десяти с большими напуганными глазами. Через секунду мальчишка уже вцепился в него мёртвой хваткой, уткнувшись лицом в живот. Так обнимают только тонущие — спасательный круг. Люди на перекрёстке замерли. Кто-то смотрел на мальчика, кто-то на Диму. — Эй, ты чего? — Дима взял его за плечи, пытаясь отодрать, но пальцы пацана будто приросли к ткани куртки. Слишком сильные для ребёнка. — Что случилось? — Она...

Пальцы впились в мокрую землю. Лиза не шевелилась. Только слушала: глухой стук лопаты о корни. Тяжёлое дыхание. Шорох осыпающейся земли. Боль пульсировала в виске, сползала по шее, замирала тупым жаром под рёбрами. Желудок скрутило. Появился кислый привкус на языке. Лиза моргнула. В стороне, в серых сумерках, мужчина по пояс в яме упорно кидал землю на край. Бежать. Правая нога дрогнула. Никаких верёвок. Она медленно перекатилась на бок. Ладони нашли опору. Поднялась, не отводя взгляда от его спины...

Я расскажу вам одну историю из своей жизни. То, что со мной произошло, разделило мою жизнь на «до» и «после». В тот момент я лишился всего самого дорогого, что у меня было. С самого детства в моей жизни помимо родителей была и няня. Её звали Света (фамилию уже не помню). Родители наняли её, как только мне исполнился год. Они люди занятые, знаменитые, постоянно в разъездах: театры, съёмки в фильмах. Когда я подрос, я воспринимал Свету как часть нашей семьи. Даже иногда по случайности называл её мамой...

Знаете, есть такая поговорка: «Не буди лихо, пока оно тихо». Раньше я смеялся над этим. Думал, что это просто страшилка для детей. Я — Максим, и для меня заброшенные здания всегда были чем-то вроде машины времени. Ступил за порог — и ты уже не в 2026-м, а в лихих 90-х или застойных 70-х. Тишина, ржавчина, миллион вопросов без ответов. Я веду небольшой канал о заброшках. Не скажу, что миллионник, но свои 20 тысяч зрителей есть. И вот неделю назад мне на карте попался объект — бывший ликеро-водочный завод за городом...

Ночь над Санкт-Петербургом опускалась тяжело — мраморной плитой. Ноябрьский ветер гнал по Мойке ледяную воду, и старые стены Михайловского замка вздыхали в ответ на каждый порыв: протяжно, с присвистом, будто внутри переговаривались невидимые голоса. Антон Петровский, старший охранник с десятилетним стажем, знал все эти звуки. Он работал в замке третий год и давно перестал вздрагивать от скрипа половиц и завываний в вентиляции. Обычная физика, говорил он себе. Древесина усыхает, здание дышит, коммуникации старые...