Страшные истории

Это случилось в тот вечер, когда город накрыл лиловый туман. Он не был похож на обычный — он пах мокрой шерстью и старой бумагой, и проникал сквозь закрытые окна, заставляя огни в домах мерцать, словно свечи на сквозняке. Его звали Марк. Он не был болен, но уже неделю не мог заставить себя выйти из квартиры. Это началось незаметно: сначала он просто перестал чувствовать вкус кофе, потом его перестала радовать музыка, а затем и вовсе исчезло желание смотреть в окно. Он знал это чувство. Оно называлось меланхолия, но сегодня оно пришло не как гость, а как хозяин...

В управление «РосСтандарт-Энерго» поступило предписание о внеплановой проверке объекта «Серая Зона-7». Объект числился в ведомости как заброшенная трансформаторная подстанция в лесу, но в графе «Назначение» стоял странный код — «Х-0». Начальник отдела, Пётр Игнатьевич, матерый волк с тридцатилетним стажем, код не признал, но бумага была с мокрой печатью, и он отправил туда молодого специалиста Колю и бывалого электрика дядьку Семёна. — Проверить показания счётчиков, замерить уровень радиации и написать, что всё гнилое, — коротко напутствовал он...

Это был не просто плед. Он называл себя «одеялом» с большой буквы, словно имя собственное. Бабушка говорила, что достался он ей от прабабки, которая выткала его из лунного света и шёлка паутины в ночь зимнего солнцестояния. Звучало как сказка, но я, будучи ребенком, верил. Слишком уж странным было это Одеяло. Оно не грело. Оно впитывало. Впитывало тепло тела, а взамен отдавало что-то другое. Сны, например. Когда я укрывался им с головой, сны приходили не мои. Я видел пыльные чердаки, где кто-то плакал, видел поля, усеянные белыми камнями, и слышал голоса людей, которых никогда не знал...

Бумага была старой, пожелтевшей, с выцветшими чернилами, которые складывались в неровные столбцы цифр. Обычная бухгалтерская ведомость, которую Петр вытащил из груды хлама на антресолях. Ему нужно было перевязать стопку книг, и он схватил первый попавшийся лист, даже не взглянув на него. Он резко дернул, пытаясь разорвать плотную бумагу, и в тот же миг ощутил острую, обжигающую боль. Тонкая, как лезвие, кромка листа полоснула по подушечке указательного пальца. Порез был идеально ровным и на удивление глубоким...