Страшные истории

Это была обычная кухня в хрущёвке, пахнущая старой газовой плитой и кошачьей мятой. Но был в ней один предмет, который я ненавидел с детства. Старый холодильник «ЗИЛ». Не простая советская рухлядь, а нечто иное. Он достался нам от бабушки, и его главной особенностью была автоматическая оттайка — система, которая каждую ночь, ровно в три часа, издавала звук, похожий на хриплый, утробный кашель. А потом он стонал. Низко, протяжно, так, что дребезжали стаканы на полке. Я вырос, уехал, но когда родители уехали в санаторий, присматривать за квартирой пришлось мне...

Кофеварка стояла на кухне с тех пор, как я въехал в эту квартиру. Старая, ржавая, с облупившейся эмалью и мерцающей красной лампочкой, которая загоралась, даже когда машина была выключена из розетки. Хозяйка, сухая старуха с птичьими глазами, при продаже сказала только: «Не выключай её из сети. И никогда не нажимай кнопку «Турбо». Никогда.» Я, конечно, посмеялся. Ну что за дурацкие суеверия? Первые две недели я варил обычный кофе. Вкус был терпкий, с горчинкой, которая долго не проходила, оставляя во рту привкус металла...

Я открываю глаза. В комнате серо-синий полумрак, как всегда перед рассветом. Я дома. В своей постели. Но что-то не так. Я поворачиваю голову к будильнику на тумбочке. Цифры горят зелёным: 26:17. Я моргаю. Странно. Должно быть, сломался. Я смотрю на окно — занавески колышутся. Я ведь никогда не открываю окно на ночь. Я сажусь в кровати, и пол под ногами… пружинит. Слишком сильно. Как будто матрас лежит не на деревянном основании, а на надувном шаре. Я встаю, делаю шаг к двери, и моя нога проваливается в ковёр по щиколотку...

Это была не просто грязь. Это была Жижа. Она появилась после того, как старый молокозавод за городом окончательно сгнил. Весной, когда снег растаял, из его подвалов выплеснулась субстанция — не вода, не нефть, не отходы. Она была серо-зеленой, с перламутровыми разводами, и пахла так, будто кто-то сварил суп из дохлых крыс и сладкого крема. Первым ее заметил бродячий пес. Он подошел к луже на окраине поля, чтобы напиться. Он пил долго, жадно, чавкая. А потом сел на задние лапы и начал выть. Не скулить, а именно выть — низко, басовито, глядя в небо...