Страшные истории

Смена парадигмы здесь произошла не в науке. Она произошла в голове у главного врача, и это было гораздо страшнее любой эпидемии. Меня зовут Сергей, я санитар в городской больнице № 4. Всю свою сознательную жизнь я думал, что мы здесь спасаем людей. Мы лечим тела, ставим капельницы, зашиваем раны. Это была моя парадигма: Больница — это место борьбы со смертью. Но три месяца назад главный врач, профессор Левин, перестал выходить из своего кабинета. А когда он вышел, он улыбался. Эта улыбка не шла к его лицу — так улыбается математик, решивший сложную задачу...

Никогда не думал, что стану тем, кто пишет подобные строки. Ещё месяц назад я, Артур Крэйн, профессор сравнительной мифологии в университете Мискатоника, посмеялся бы над страхами деревенских суеверов. Но теперь, сидя в затхлой комнате дешёвого пансиона, при свете единственной свечи, я с ужасом осознаю, что знание, которое я обрёл, способно разрушить не только разум, но и саму ткань реальности. Всё началось со старого дневника, найденного на распродаже имущества некоего Элиаса Фэрбенкса, который, как говорили, сошёл с ума и исчез при загадочных обстоятельствах...

В стену дома вмурован проем, Стекло, что чернее, чем сон. Никто не запомнил, когда Он был здесь — и заложен давно. Но ставни скрипят на ветру, Как будто зовут в глубину. В час, когда гасят свет, И луна — как бельмо в глазнице, Там кто-то стоит. Или нет? Только тени длинней ресницы. Ты слышишь — дыхание? Шаг? Это просто сквозняк, пустяк. Но если подойти ближе, Прижаться щекой к стеклу, Ты увидишь, как кто-то выжил В этом черном, как деготь, углу. Он машет рукой. Без ладони. Он улыбкой лицо искривил...

Крыса появилась не из подвала и не из мусоропровода. Она пришла из стены, которая всегда была глухой. Я живу в старой хрущевке один. Соседи сверху давно съехали, снизу — мертвая тишина. Единственный звук, который я слышал по ночам, — это гул батарей. Но три недели назад я начал слышать скрежет. Будто кто-то водит ржавым гвоздем по бетону за моей головой. Там, где изголовье кровати примыкает к стене. Я вызвал сантехника. Он послушал стену, пожал плечами и сказал: «Мыши. Яд кинешь — уйдут». Я кинул яд...