Андрей Макаров

Бывают такие, удивительно ясные дни, когда солнце пахнет соленым морским ветром, а воздух кажется легким и прозрачным, словно дорогое стекло. Этот альбом — возвращение в ту самую благословенную пору конца шестидесятых годов, когда мир еще умел радоваться простым вещам без оглядки на время. В этих коротких, удивительно мелодичных зарисовках живет подлинное дыхание южного лета. Музыка соткана из мягких, обволакивающих звуков старого клавишного пианино с едва заметной дрожью в голосе, суховатого, залихватского рокота бонгов и чистой, хрустальной гитарной линии, летящей в октаву...

В начале была строка. Не Слово, нет — слишком торжественно, слишком по-гречески. Именно строка — та, что в браузере, та, что в блокноте, та, что на белом фоне с синей окантовкой. Она ждала, когда в неё впишут первые буквы, и буквы приходили — сначала по-английски, потом по-русски, и складывались в странное, ни на что не похожее наречие. Это было задолго до того, как реальность окончательно разменяла себя на ленту, скроллинг и дофаминовые петли. Это было тогда, когда интернет ещё помнил, что он — текст...

Когда экран монитора впервые подмигнул аналоговой рябью, Кристиан Зайгер — в сети просто Saiger — списал всё на броски напряжения. Он запускал ночной стрим с темой «Informationsapokalypse: как перестать бояться и полюбить фейк». На аватарке у него был чёрный орёл, сжимающий в когтях оптоволоконный кабель, — не потому, что Зайгер разделял что-то, кроме мизантропии, а потому, что эстетика умирающей империи лучше всего оттеняла его мысли о цифровом конце света. Saiger — от немецкого «глашатай, вещатель, тот, кто говорит»...

Animus aequus optimum est aerumnae condimentum Репетиция Финала Всё началось со сна. Или не сна — Дональд до конца не был уверен. Ему приснилась пещера, стены которой были сложены из спрессованных долларовых купюр и табличек римского сената. Пол, устланный лепестками роз, пахнущих типографской краской. Свод терялся в дыму — не то от пожара, не то от сухого льда, какой пускают на предвыборных шоу. Сам он сидел на золотом унитазе (точная копия того, что стоит в Трамп-тауэр), а напротив возлежал...